— Нет, почтенный господин Охитека, — верховный жрец покачал головой. — Это — забота о безопасности на трех континентах. И продолжение того, что я уже сделал, начисто закрыв доступ к зданию старой фабрики. Точнее — ко всем зданиям. Как знать, кто еще окажется настолько же резв, как и вы, — он тяжело вздохнул.
— О здании фабрики я знал, — слегка растерялся нэси. — Мне уже пришлось объяснять это Алите…
— Вот-вот. Мало ли таких резвых самовольных барышень найдется! — ворчливо отозвался почтенный иерарх.
— А те, кто находился в зданиях фабрик? — осторожно осведомился он.
— Излишне, — отрубил Токэла. — Излишне интересоваться их судьбами, — пояснил он. — Лезть внутрь зданий, чтобы вытащить оттуда богохульников — слишком рискованно. А я не готов так рисковать жизнями своих людей. Храмовые бойцы слишком ценны. Хотя нашлись и недовольные таким решением, да, — помолчал, задумчиво глядя перед собой. — Но моя задача — заботиться о своей пастве. И я выполняю ее, как умею.
— Они… они там так и остались?
— Вас правда это волнует? — удивился Токэла. — Впрочем, это неудивительно. Вы всегда были крайне сентиментальны. И ничуть не изменились.
— Я знаю как минимум, одного человека, который бы с вами не согласился.
— Вы о почтенной Кэтери? — жрец усмехнулся. — Она — впечатлительная женщина. К тому же вы ее обидели, — он пожал плечами. — Уверен — она прекрасно понимает причины случившейся в вас перемены. И ей просто не хочется иметь дело с непредсказуемостью.
«Да и сами вы хороши», — этого Токэла произносить вслух не стал. Но Охитека и сам все прекрасно понял.
Ну да, что ему мешало дождаться, чтоб она остыла? Пусть даже на это понадобился бы год-другой. Но он встретил тогда Ловеллу… да, ими обоими руководил расчет. Но ведь не только. Нельзя держаться одной рукой за прошлое, второй — за настоящее. А он то и дело предается бесплодным воспоминаниям.
— Никого из этих людей спасти нельзя, — снова заговорил Токэла. — Пыль кристаллов изменила их всех необратимо. Вы представляете, что начнется, если в обществе появятся несколько десятков безумцев, иногда видящих пророчества? Даже если отдать их на попечение в обитель милосердной Пэвэти, — он выразительно смолк. — Они уже ничего не осознают. Так что гибель их будет блаженна и бессознательна. По сути, рассудки их уже давно не существуют.
— Алита в один из последних снов видела одного из этих мистиков, — поведал Охитека. — Он был расстроен скверной едой и тем, что не привезли витамины…
— Вы сочувствуете им, воспринимая их, как обычных людей, — Токэла кивнул. — Но это лишь остатки. Жалкие искры давно угасшего разума.
— Вы так уверенно говорите об этом…
— Я знаю. Просто поверьте — я знаю, о чем говорю, — жрец помрачнел. — Я не хочу говорить — откуда, как, при каких обстоятельствах. Но я знаю.
Охитека кивнул.
Лидер общины Великого столпа был удивительно терпелив и человеколюбив. Редкое качество для жреца! Тем более, для жреца фундаменталистов. Такие качества присущи тому, кто многое повидал и перенес. Если он не хочет о чем-то рассказывать — на то есть причины.
Нэси прекрасно понимал, чем продиктовано решение.
Появится несколько десятков мистиков, десятилетиями практиковавших запрещенные практики — об этом станет известно. Кто-то услышит их слова. Чей-то разум смутят предсказания. Мало ли, что может ляпнуть тот, чьи мозги давно пропитались пылью магических кристаллов! И предсказания, способные смутить неокрепшие умы. И сам факт того, что кто-то практиковал то, что находится под абсолютным запретом! Общественность всколыхнется — факт.
А кто-то, вполне возможно, захочет иметь под рукой такого предсказателя. Пусть неточного, непредсказуемого…
Хотя насколько неточного? Если их там держали и кормили — кому-то их предсказания явно шли впрок. И Охитека даже готов был предположить — кому именно. Вот только доказать ничего нельзя. А ведь он и сам не отказался бы допросить хотя бы одного из этих несчастных!
— А вы не пытались расспросить их? — осведомился он.
— Мальчик, — Токэла покачал головой. — Ну, что эти несчастные могли рассказать? Самое большее — они могли поведать о том, что видели в мистических видениях. Что они могли знать наверняка?
— Община Нового гласа, — пробормотал нэси.
— А этого никто не может знать наверняка, — укоризненно протянул жрец.
— Но вы наверняка сами об этом думали!