- Погоди! – вскинулся Охитека. – Не хватит…
- Лежи, не дергайся, - она покачала головой. – Тебе нервничать и переутомляться врачи запретили. Будешь нарушать режим – задержишься здесь дольше!
- Знаешь, чем пугать, - он вздохнул. – Вэл, не уходи. Я же так не могу!
- Можешь. Лежи, отдыхай, - она вышла, плотно прикрыла за собой дверь.
Легко ей говорить! Лежи отдыхай. А если ему не отдыхается?! Душа требовала действия. В конце концов, он три доли уже провел здесь!
Что вообще произошло там, на мосту? Каких бурых медуз он очутился с флайером в воде – очередное покушение? Он-то решил, что его пытаются похитить – а его решили просто и вульгарно утопить в проливе.
Сомнительный, к слову, какой-то способ. Слишком сложный и слишком ненадежный. Проще уж было бы столкнуть флайер в сторону от моста и подбить. С их скоростью – неизвестные могли себе это позволить.
Писк приборов раздражал, мешал сосредоточиться. Может, их можно как-то выключить?
Он хотел приподняться и заметил трубку капельницы, тянувшуюся к его руке. Что за мерзость! Все-таки больница – скверное место. Еще и эта слабость. Охитека откинулся на подушку и прикрыл глаза. В голове зашумело.
Он наблюдал, как шум закладывает уши, заполняет голову и выходит за ее пределы, заполняя собой все вокруг.
Однообразный, однородный – словно на голову кто-то сыпал мелкие-мелкие невесомые камешки, и те шуршали, осыпаясь. Не только на голову, но и вокруг, по всей палате. А может, и за ее пределами. Исчезло все, кроме тихого, но заглушающего все звуки мира шелеста.
Белый шум – вот как физики это называют.
Он выпал из жизни на три доли суток, потом – еще на три, и еще минимум четыре ему никак нельзя вернуться к активности. Вместо решения проблем он будет лежать бревном и слушать белый шум.
Что же все-таки, к лысым генетикам, произошло на мосту?
Видимо, узнает лишь после выхода. Вэл ни словом не обмолвилась. На этом нить мыслей оборвалась, а обволакивающий белый шум рассеялся, обернувшись прозрачной беззвучной чернотой.
*** ***
Пока лежал в госпитале, Ловелла с дочкой навещали его пару раз. Дочь показалась Охитеке поникшей, отстраненной. Это его встревожило. Может, конечно, это больничная обстановка так на нее действовала. Но он подозревал, что причина заключалась в том, что малышке пришлось пережить из-за налета на особняк.
Охитека злился, но что он мог поделать? Ему даже подниматься с постели надолго не позволяли. Да он и сам не особенно рвался гулять даже по палате – мучила слабость.
Покинуть госпиталь удалось спустя четыре с лишним доли, едва не в середине последней трети суток.
Врач настаивал на том, чтобы пациент остался еще ненадолго. В крайнем случае – чтобы ехал немедленно домой, и там отдыхал. Сам Охитека с легкой досадой думал, что вода на побережье наверняка прогрелась – но об отдыхе не приходится и мечтать. Наотдыхался. Результат налицо!
Прямо из госпиталя направился в офис – сил выносить неопределенность не осталось. Ловелла только махнула рукой с досадой и заявила, что ничего иного не ожидала.
Особого проку его приезд не принес: слабость не отпускала. Охитека поднялся в свой кабинет, запросил информацию обо всем, что происходило в его отсутствие. Попытался сосредоточиться на изучении, и понял, что его безобразно клонит в сон. Он с полчаса тщетно пытался сосредоточиться на докладе Телатки с полигона, и понял, что ни слова не в силах запомнить.
Пролистал отчеты службы безопасности о взрыве в особняке и о поисках Алиты. Заглянул в документацию из инженерного отдела, который возглавлял при жизни Тиис.
И решил сдаться. Вникнуть ни во что решительно не получалось. Грызла досада.
Поразмыслив, Охитека принял половинчатое решение: домой не поехал, а улегся отдохнуть прямо на диване в кабинете. Дверь заблокировал изнутри, чтобы его не застали в таком неофициальном виде.
Сам не заметил, как провалился в сон. Разбудил сигнал коммуникатора.
Нэси с минуту сидел, уставившись перед собой и бессмысленно моргая, силясь сообразить, что происходит, и что от него требуется. Наконец поднялся, включил связь.
Секретарь обрадовал сообщением, что к нему явилась посетительница. Помилуй Спящий! Кому он понадобился? Он раскрыл рот, чтобы объяснить секретарю, куда нужно послать незваную гостью, когда тот назвал имя. Охитека поперхнулся несказанными словами.