- Генетики лысые знают, что такое! – продолжал кипятиться нэси. – Знаете, меня не отпускает чувство, что вы меня разыгрываете.
- Ну, какой может быть розыгрыш. Вы же сами все видите!
Охитека кинул угрюмый взгляд в лобовое стекло. Да, он видел. Правда, сам не понимал – что именно. То, что рассказал Телатки, не лезло ни в какие ворота.
Это противоречило всему, что Охитека знал о родном мире. А мелкий служащий его компании рассказывает совершенно несообразные истории с таким видом, словно ничего особенного в этом нет.
- Даже если все так, как вы рассказываете, эти сведения должны быть засекречены! – он попытался ухватиться за соломинку. – А вы говорите – туда возят студентов. На экскурсии!
- И кому оно надо – их засекречивать? – фыркнул Телатки.
На это Охитека даже не нашелся, что ответить. Огромные здания брошенных фабрик по инновационной добыче кристаллов просто так стоят, и никому нет до этого дела. Одна такая фабрика торчит, оказывается, прямо посреди великой равнины Наваджибига! И всем плевать. Туда студентов возят на экскурсии!
Он взялся за производство магических кристаллов – и не знает таких подробностей!
Грызло настойчиво подозрение, что он таки стал жертвой розыгрыша. Чувство иррациональное – потому что так разыгрывать работодателя чревато. А Телатки – уж точно себе не враг.
- Ну, допустим, - согласился он наконец. – Если этих фабрик было пять или шесть – вы, наверное, скажете, где это мы сейчас. Это которая из них?
- Та, что находится на территории нынешнего заповедника, - с легким удивлением отозвался тот. Того самого, в который мы и свернули. В смысле – проехали прямо.
- То есть – наличие прямой дороги вас на самом деле не удивляет.
- Почему же, удивляет. Можно сказать, действие кристаллической пыли налицо! Нечасто увидишь такое.
- Кристаллической пыли? – Охитека подобрался. – А здесь поподробнее!
- Ну, вы же видели, что творит пыль, когда ее взрывают. А здесь пыль веками образовывалась в результате работы фабрики. Так что определенные спецэффекты, можно сказать, природные. В смысле – образовались самопроизвольно. А те, кому сейчас принадлежит здание с прилегающей территорией, видимо, нашли способ использовать эти эффекты, - Телатки помолчал. – Они давно известны и описаны. Мы ведь опирались на что-то, когда делали гранаты! И когда прогнозировали их действие – воспользовались существующими наблюдениями.
Неуч. Он просто самоуверенный пернатый неуч!
За какой задницей пещерной таксы отец запихнул его на факультет макроэкономики?! И чем ему в жизни помогло знание законов политики? Следовало идти в политех – хоть какой-то прок бы был.
- Кстати, - Телатки нынче был в ударе. – А кто там выкупил жилой небоскреб? Вы не узнавали?
- Узнавал, - выдавил Охитека. – И теперь, кажется, у ребят куда больше сведений о свойствах кристаллической пыли, чем у нас!
- Вот уж нет, - фыркнул техник. – Мы все равно впереди. Эти недоумки выкупили дом посреди мегаполиса с единственной взорванной гранатой, а у нас – целый полигон на отшибе. И мы вовсю этим пользуемся! К тому же граната сделана в нашей лаборатории, и все чертежи конструкции находятся только там. А им приходится
«Ну, умеете вы успокоить».
Охитека уже раскрыл рот, но недовольное сопение Алиты заставило его заткнуться. Он отвлекся от путешествия – и дочь снова почувствовала себя заброшенной.
- Ладно, еще успеем обсудить этот вопрос, - выдавил он. – Алита, так ты вот это здание увидела в прошлый раз с дороги?
- Угум, - буркнула девочка.
Да чтоб его! Снова обидел дочь. А ведь она только-только повеселела. Не нашел другого времени дела обсудить!
- Интересно, где здесь вход? – проговорила она отрешенно. – Ты же, наверное, захочешь внутрь посмотреть?
- Внутрь? – протянул Охитека.
И понял, что его давило в последние несколько минут. Тревога! Глухая тревога пыталась пробиться на поверхность сознания, но ей не удавалось пересилить его удивление от услышанного и злость на самого себя – что уже который раз вызывает у дочери обиду на безразличие.
Но вот Алита сама заговорила о том, чтобы заглянуть внутрь здания фабрики. И это высветило глодавшее его смутное чувство.