Он издевательски рассмеялся. Хорош, хорош!
И что теперь? Снимать Настаса резко – не наломать бы дров! Попытаться через эту ходячую задницу пещерной таксы выйти на фигуру покрупнее? Не упустить только!
Сам недоумок, конечно. Следовало подумать, прежде чем поручать Настасу такое дело.
Охитека мысленно хлопнул себя ладонью по лбу. А храмовые бойцы на что?! Просто так, что ли, он выпросил целый отряд у Токэлы?
Посмотреть записи того, как его вытаскивали из вентиляции, - отметил мысленно еще одно дело, которое непростительно упустил.
Стоило труда удержать себя в кровати – не мчаться немедля в здание штаб-квартиры, хвататься за все дела разом. На то существует нечетный оборот суток. Сейчас – время сна. Вот только он уже не заснет, похоже. Охитека потер лоб, взлохматил на темени длинные волосы.
Не вызовет ли у Настаса подозрений его интерес к записям камер наблюдения?
- Ты чего не спишь? – рядом сонно зашевелилась Ловелла.
Охитека вздрогнул и уставился на нее. Отвык засыпать с женой в одной постели! Дома у них были разные спальни. Но сейчас они в доме почтенного Ширики, который никак не выгонит их из-под своей гостеприимной кровли.
- Чего таращишься, как на привидение? – недовольно буркнула жена. – Не ожидал увидеть? – негромко фыркнула.
- Не хотел будить, - сдержанно отозвался он. – Кошмар приснился…
- Меньше пропадай на работе – кошмары сниться перестанут, - пробурчала она. – Ложись, время еще раннее, - она закинула на него руку, потянула к себе.
Охитека откинулся на подушки. Что это с ней – они в последние года три-четыре сделались совсем чужими друг другу.
- Середина сонного оборота, - буркнула Ловелла, устраиваясь у него на плече.
- Боюсь, не засну, - пробурчал Охитека.
Она подняла голову, уставилась на него в упор. Глаза в темноте ярко блестели. Снова заерзала, подтягиваясь по выше. Оцарапала неосторожно ему плечо острыми коготками.
- Ну, хочешь, колыбельную тебе спою? – шепнула в самое ухо, пощекотав дыханием кожу.
Охитека тихо фыркнул.
- Тогда, может, шторы откроем?
Ловелла расхохоталась – словно не она только что сонно возилась, уверяя, что самое время спать. Откинув одеяло, поднялась и направилась к окну.
Рывок – и свет хлынул в комнату плотным потоком, моментально меняя очертания предметов. Делая их резкими и нереальными в своей явности. Силуэт жены в солнечных лучах казался совсем тонким. Охитека зажмурился. И вздрогнул от резкого толчка в грудь – это Ловелла приземлилась сверху. Он всегда поражался ее способности моментально переходить от сонной расслабленности к бодрости и резвости – и обратно. Сам он мог так лихо подскочить лишь в случае явной опасности или стресса.
*** ***
Проснувшись, лежал какое-то время, глядя на алый свет с внутренней стороны век.
Они с Ловеллой так и не задернули шторы обратно. Охитека даже не помнил, как провалился в сон. Пожалуй, единственное, что мог вспомнить – Ловелла наверняка была рядом с ним. Прижалась, улегшись на его плече.
Проснулась раньше?
И, конечно же, ушла, не закрыв занавески. Невнимательность или желание досадить? А может, зря он так скверно о ней думает: за восемь лет она вполне могла заметить, что при солнечном свете он чувствует себя спокойнее, чем в темноте.
Отыскал на прикроватной тумбе наручные часы. Дело к концу четного оборота. Это называется – надумал встать пораньше, чтобы обдумать как следует мысли, пришедшие во время сна.
Прислушался к тишине в доме.
Наверняка остались только слуги. Почтенный Ширики, как добропорядочный делец, давно на рабочем месте. Вэл отправилась куда-нибудь с подругами. Или занята в своей художественной галерее – пару лет назад надумала заняться искусством. Охитека в этом ничего не понимал, и не имел ни малейшего желания вдаваться в увлечение супруги. Но она там проводила порядком времени. Кажется, это ее предприятие даже было успешным – в отличие от нескольких предыдущих.
Он рывком поднялся с кровати. Слишком поздно, чтобы разлеживаться.
Тут же уселся снова – голова закружилась. А вот так вот – сначала дрыхнуть до неприличного времени, а потом подпрыгивать, - подумалось мстительно.