Постепенно я потерял контроль над собой. Все вокруг начало шататься, что меня, в общем, устраивало. Мне не хотелось быть трезвым — из ненависти к ночам, когда вдруг просыпаешься один и не знаешь, где ты; от этих ночей было рукой подать до неотвязных кошмаров. Теперь я медленно погружался в тяжелое, хотя и довольно приятное опьянение и передо мной то тут, то там мелькали коричневые и золотые вспышки.
На следующее утро я не имел ни малейшего представления ни о том, где бродил ночью, ни о том, как попал к себе в комнату. Скотт попытался напомнить мне, что произошло.
— Вы продали два рисунка, которые здесь висели, Роберт, — сказал он. Они были ваши?
Я оглянулся. Голова у меня гудела. Рисунки Дега отсутствовали.
— Кому я их продал? — спросил я.
— По-моему, Холту. Режиссеру, у которого снимается Танненбаум.
— Холту? Понятия не имею. Боже мой, ну и напился же я.
— Мы все перебрали. Вечеринка была чудесная. И вы Роберт, были просто великолепны.
Я посмотрел на него подозрительно.
— Вел себя как последний болван?
— Нет, по-дурацки вел себя только Джими. Как всегда, плакал пьяными слезами. Вы были на высоте. Одного только не знаю: когда вы продавали рисунки, вы уже были под мухой? По виду ничего нельзя было сказать.
— Наверное, под мухой. Я ровно ничего не помню.
— И о чеке тоже не помните?
— О каком чеке?
— Но Холт же сразу дал вам чек.
Я поднялся и начал шарить у себя в карманах. Действительно там лежал сложенный в несколько раз чек. Я долго смотрел на него.
— Холт прямо зашелся, — сказал Скотт. — Вы рассуждали об искусстве как Бог. Он сразу же и забрал рисунки, в такой он пришел восторг.
Я поднес чек к свету. Потом засмеялся. Я продал рисунки на пятьсот долларов дороже, чем оценил их Силверс.
— Ну и ну, — сказал я, обращаясь к Скотту. — Я отдал рисунки слишком дешево.
— Правда? Вот скверная история! Не думаю, чтобы Холт согласился их вернуть.
— Ничего, — сказал я, — сам виноват.
— Для вас это очень неприятно?
— Не очень. Поделом мне. А рисунки Пикассо я тоже продал?
— Что?
— Два других рисунка?
— Это я уж не знаю. Как вы относитесь к тому, чтобы залезть в бассейн? Самое лучшее средство против похмелья.
— У меня нет плавок.
Скотт притащил из своей комнаты четыре пары плавок.
— Выбирайте. Будете завтракать или уже прямо обедать? Сейчас час дня.
Я встал. Когда я вышел в сад, моим глазам представилась мирная картина. Вода сверкала, несколько девушек плавали в бассейне, хорошо одетые мужчины сидели в креслах, читали газеты, потягивали апельсиновый сок или виски и лениво переговаривались. Я узнал седого человека, у которого мы были накануне вечером. Он кивнул мне. Три других господина, которых я не узнал, также кивнули мне. У меня вдруг появилась целая куча респектабельных друзей, которых я даже не знал. Алкоголь оказался куда более верным средством сближения, нежели интеллект; все проблемы вдруг куда-то исчезли, и небо было безоблачно; поистине этот клочок земли вдали от сложностей и бурь окутанной мглой Европы был сущим раем. Впрочем, только на первый взгляд. То была иллюзия. Не сомневаюсь, что и здесь хозяевами положения были не бабочки, а змеи.
Но даже эта иллюзия казалась невероятной; я чувствовал себя так, словно меня перенесли на остров Таити в благословенные моря южных широт, где мне не оставалось ничего иного, как забыть прошлое, мое убийственное второе «я», забыть весь горький опыт и всю грязь прошедших лет и вернуться к жизни, чистой и первозданной.
Быть может, думал я, прыгая в голубовато-зеленую воду бассейна, быть может, на этот раз я действительно избавлюсь от прошлого и начну все сначала, отброшу все планы мщения, которые давят на меня, как солдатский ранец, набитый свинцом.
Гнев Силверса мгновенно улетучился, как только я вручил ему чек. Это не помешало ему, однако, сказать:
— Надо было запросить на тысячу долларов больше.
— Я и так уже запросил на пятьсот долларов больше, чем вы велели. Если желаете, могу вернуть чек и опять принести вам рисунки.
— Это не в моих правилах. Раз продано, значит, продано. Даже себе в убыток.
Силверс сидел, развалившись, на светло-голубом кожаном диване у окна; внизу, под окном его номера, также был плавательный бассейн.