— Почему вы рассказываете мне всё это? — прошептала она.
Саймон долго молчал. Затем приблизился, опустил бокал и наклонился так, что их лица разделяло лишь дыхание.
— Потому что, если вы не узнаете правду сейчас, завтра может быть поздно. Кланы уже чувствуют вашу силу. Кто-то попытается вас защитить, кто-то — уничтожить. Но никто не оставит вас в покое.
Он провёл пальцем по её щеке — медленно, почти нежно.
— Я не позволю им добраться до вас, — добавил он тихо.
Эвелин почувствовала, как её дыхание сбилось. Её кожа горела там, где он коснулся.
— Почему… вы это делаете? — спросила она.
— Может быть, потому что я давно не чувствовал ничего, кроме холода, — сказал он с лёгкой, почти печальной улыбкой. — А вы напомнили мне, что значит быть живым.
Они молчали. Лишь пламя играло на их лицах.
Эвелин сделала шаг вперёд — неосознанно. Он не отстранился. Наоборот — его взгляд стал мягче, опаснее.
— Вам лучше уйти сейчас, — наконец сказал Саймон, чуть сдавленным голосом. — Пока ещё можете.
Но она не двинулась.
И тогда издалека, где-то за стенами особняка, раздался резкий звон колокола. Саймон мгновенно напрягся, его глаза на миг вспыхнули алым.
— Они уже здесь, — прошептал он. — Один из кланов почувствовал вашу силу.
Эвелин едва успела вдохнуть, как он схватил её за руку. Мир завертелся. Воздух стал густым, как дым. Всё вокруг исчезло — и только холодный шёпот Саймона прозвучал у самого уха:
— Держитесь крепче, Эвелин. С этой минуты вы — часть моей крови.
И темнота поглотила их обоих.
Глава 4. Клинки и тьма
Эвелин очнулась от звука собственного дыхания. Грудь сжимала паника, сердце билось в ушах, а вокруг — темнота, нарушаемая лишь бледным мерцанием свечей. Воздух был плотным, пах пылью, старым деревом и вином.
— Где я?.. — выдохнула она.
Саймон стоял у стены, неподвижный, как статуя. Его рубашка была расстёгнута, на шее — тонкая линия крови, словно след от недавней схватки. Он поднял голову — в его взгляде было то же пламя, что и в ту секунду, когда они исчезли из особняка.
— В безопасности, — произнёс он глухо. — Пока что.
Эвелин с трудом поднялась. Под ногами — каменный пол, местами покрытый старыми коврами. Тяжёлые балки потолка, массивные колонны, редкие свечи, тускло освещающие длинные стеллажи. Подземелье. Холодное, древнее.
— Что это за место?
— Мой резерв. — Саймон провёл рукой по стене, и та отозвалась мягким светом — словно живым дыханием. — Старое святилище под Лондоном. Здесь я скрывался, когда началась Первая охота.
Эвелин прижала ладонь к груди, чувствуя, как по коже пробегает дрожь.
— Они… они нашли нас?
Саймон кивнул.
— Клан Ночного Суда. Те, кто не признаёт смешанную кровь. Они считают вас угрозой равновесию.
Он подошёл ближе. Его шаги звучали глухо, отголоском отдаваясь в каменных стенах.
— Я должен был рассказать вам раньше, но… — он замолчал. — Теперь у нас мало времени.
Он откинул полог, скрывающий дальнюю часть помещения. Эвелин ахнула. Там, в полумраке, стояли десятки зеркал. Старых, покрытых патиной, с вычурными рамами, — и в каждом отражалась не просто она, а… версии её самой. Девочка, женщина в траурном платье, иная — с глазами цвета золы.
— Что это?..
— Ваши проекции, — тихо ответил Саймон. — Отголоски прошлых воплощений. Ваш клан не просто обладал силой — он умел хранить её в памяти крови.
Он подошёл ближе и обвёл рукой одно из зеркал. Поверхность дрогнула, как вода.
— Смотрите.
Эвелин сделала шаг. На зеркале появилось изображение женщины — высокой, бледной, с глазами, словно светящимися изнутри. Она стояла посреди древнего зала, держала в руках меч, на лезвии которого текла алая кровь.
— Это она, — прошептал Саймон. — Ваша мать. Последняя Морроу.
Эвелин прикрыла рот рукой.
— Она… убивала?
— Она защищала. — Саймон посмотрел на неё серьёзно. — Но мир помнит только кровь, не причины.
Он медленно подошёл к ней.
— Вы должны принять наследие. Если не сделаете этого, вас разорвут между мирами.
Она покачала головой.
— Я не готова.
— Никто не готов, — ответил он и протянул ладонь. — Но если вы не примете силу, другие сделают это за вас.
Она колебалась, но его голос — низкий, уверенный, почти завораживающий — заставил её шагнуть ближе. Их пальцы соприкоснулись, и мгновение растянулось. Мир замер.
Всё вокруг вспыхнуло белым светом.