Когда система точно выбрала цель и квадратик на мониторе охватил ее иллюзорным мерцанием, Харпул, поморщившись от визгливого звука в наушниках, задержал дыхание. Как пловец перед прыжком в воду, он мгновение помедлил, а затем плавным жестом привел в действие пусковой механизм.
Большая ракета «Артемис-4» покинула гнездо в брюхе «Шилона», а спустя полсекунды загорелось твердое топливо. Стремительно выскользнув из-под изогнутого крыла истребителя, ракета мгновенно достигла максимальной скорости и начала стремительно приближаться к земле. Ориентируясь на источник энергии, каким представлялся для ракеты вражеский боевой робот, она, подобно карающему персту судьбы, неуклонно сближалась с мишенью.
Ровно через пять секунд ракета достигла цели с поистине разрушительными для последней последствиями. Боеголовка с силой ударила «Тора», боевого робота, принадлежащего Сердцу Ягуара, в левую сторону груди. Правда, взрыв оказался не настолько разрушительным, чтобы полностью уничтожить броню мощной боевой машины, но тем не менее «Тор» закачался и лишь каким-то невероятным усилием удержался на вибрирующих ногах.
В кабине истребителя, паря над войском Ягуаров, Дикобраз Харпул довольно ухмыльнулся за затемненными стеклами гермошлема — он почувствовал, что его выстрел достиг цели.
Решив не терять времени даром, он сразу же выбрал на мониторе другую мерцающую точку, обозначающую противника, и послал ракету в нового робота Дымчатых Ягуаров.
— «Виски» один-два — Винчестер АГМ. — Он вышел на связь, когда последняя стрела покинула свое убежище под крылом самолета. Вооруженный тяжелыми боеприпасами класса «воздух-земля», его «Шилон» был гораздо маневреннее, хотя в течение нескольких следующих секунд эта маневренность не принесла Харпулу особой пользы. Он знал, что должен идти постоянным курсом и держать прицельную сетку на противнике, чтобы «Артемис-4» могла в любой момент настичь добычу. Обратив внимание на показания сенсоров, регулирующих местоположение самолета относительно цели и заданного курса, он удивился: оказывается, Тиммонс уже отстрелялся и повернул на север, выходя из области полета.
Внезапно рядом с крылом его истребителя промелькнули алые лазерные вспышки, а вслед за ними воздух сотряс белый разряд искусственной молнии. Да, похоже, Ягуары засекли его и начали мстить. Ракета дальнего действия разорвалась прямо в плоском брюхе «Шилона», сжигая пустое ракетохранилище и пробив гигантскую дыру в толстой броне истребителя. Истребитель дернулся, штурвал управления чуть не вырвался из рук Харпула, старавшегося сохранить неповрежденной так необходимую теперь систему лазерной защиты.
— Дайте мне всего секунду, — прошипел Харпул, стуча зубами и пытаясь побороть приступ желания немедленно, любым маневром вывести самолет из-под вражеского огня.
Огненное зарево вдруг поднялось над реденьким невзрачным леском под крыльями истребителя — так вот где скрывались решившиеся на столь неожиданное нападение Ягуары! «Шилон» сильно качнуло, истребитель пошел вверх, и тут что-то массивное ударило в нос самолета. На экране поиска цели квадратик давно погас, но, может быть, потому, что большая часть ракет была расстреляна или потому, что система наведения все еще оставалась в норме, это не сильно заботило Харпула. Больше всего его радовало то, что корабль с помощью универсальной системы «Артемис-4», благослови ее Керенский, шел по заданному курсу и был способен отражать атаки врага.
Дикобраз дернул джойстик на панели управления самолетом назад и вправо, включил полное ускорение и вдавил правую педаль рулевого управления. Истребитель немедленно среагировал, войдя в восходящее вращение, а затем описал изящную мертвую петлю. В глазах помутилось — перегрузки были так высоки, что он испугался. Потеря сознания в такой момент — верная смерть. Костюм пилота, предохраняющий от перепадов давления и закрывающий все тело, зашипел и немедленно начал надуваться, потому что воздух наполнил микропоры скафандра, заставляя кровь нормально циркулировать в теле.
Когда светло-серое начищенное брюхо истребителя оказалось над пилотской кабиной, самолет повис под углом в восемьдесят, а затем и девяносто градусов к земле. Через стекло кабины Харпул увидел где-то под собой столбы черного коптящего дыма — его ракеты достойно выполнили смертельную миссию.
Орудийный огонь, который изрядно покалечил его «Шилона», внезапно прекратился. Вернее, яркие трассы снарядов и лазерных лучей все еще бороздили воздух, но уже в полукилометре от того места, где Харпул был недавно. Видимо, его маневр оказался столь резким и неожиданным, что Ягуары просто потеряли цель, хотя, быть может, ненадолго.
Пара снежно-белых, как лебеди, больших «Стуков» пошла в атаку слева от Дикобраза. Харпул наконец выровнял истребитель, лег на правое крыло и еще раз внимательно посмотрел на атакующие истребители. Когда в связке шли именно два истребителя, атака оказывалась наиболее результативной, но в то же время и самой опасной. Первая пара истребителей обычно заставала противника врасплох. Третья и все последующие пары располагали временем, чтобы засечь батареи врага и избежать попадания под их выстрелы. Но вторая двойка не имела абсолютно никаких преимуществ. Истребители еще не знали, где базируется враг, а он был готов к встрече…
Ведущий истребитель, которым управлял дежурный офицер Гарри Квинт, заслуженный ветеран эпохи Вторжения, словно голубь-мироносец, тихо, но упорно летел прямо к центру армии Клана. Военный груз Квинта представлял собой четыре «гладкие хитрюги» — стандартные бомбы универсального назначения, оставляющие гигантские дыры в любом объекте атаки. Но прежде, чем он успел сбросить разрушительный груз, блестящий кусок никеля вонзился в белоснежное брюхо «Стука». Огромный истребитель затрясся от смертельного удара. А затем на небе вспыхнула полоса разрывов, и «Стук», казалось, вот-вот вырвется из-под обстрела, если бы не одна из пылающих частиц ракеты, фейерверком расцветавших в воздухе и стремительно падающих на землю. Видимо, эта горящая частица оказалась не чем иным, как снарядом гауссовой пушки. Похоже, снаряд пробил топливный бак, а может, сдетонировали бомбы под фюзеляжем «Стука»… Сложно сказать, почему это произошло, но «Стук» немедленно вспыхнул ярким факелом и, кувыркаясь и разваливаясь на части в воздухе, начал падать. И корабль, и его пилот погибли.