— А получше дороги нет? — заволновался Илар.
— Не для таких чистокровок, как вы двое, или таких, как светловолосый парнишка. Или вот этот.
Он снова бросил подозрительный взгляд на Себранна.
Серегил вытянул руку с клеймом.
— Не знаете ли кого-то, кто бы помог избавиться от этого?
Карстус покачал головой.
— В вашей котомке вряд ли найдётся столько денег, чтобы подкупить хоть кого-то в этой стране. Уж слишком много нам довелось видеть распятых и четвертованных — из тех, что пытались сделать это.
Его жена наклонилась к нему и что-то зашептала на ухо. Он нахмурился и качнул головой.
— Поступай как знаешь, женщина!
Тиель отправилась в некое подобие кухни в задней части комнаты и завернула в чистую тряпицу каравай хлеба из грубой муки и несколько колбасок.
Алек подошел к ней и протянул сыр, который они украли раньше.
— Простите, что мы взяли это без спросу.
Но она лишь удивленно подняла брови, затем решительно отрезала половину и добавила в узелок. Как следует завязав его, она вручила узелок Алеку.
— У нас достаточно запасов, братья. Благодарю, что спасли мою дочь. Я навеки буду благодарна вам, и она тоже.
— Из какого Вы клана, сестра? — поинтересовался Серегил.
— Акхенди.
— Я знаком с их кирнари. Не отнести ли вашим людям весточку от Вас?
Она ответила ему грустной улыбкой и покачала головой.
— Скажите им, что Тиель Эласи мертва.
Ее слова ещё долго не выходили у них из головы, когда они отправились дальше.
— Они так бедны. Мне неловко, что мы отобрали у них еду, — сказал Алек, хотя аромат копченых колбасок из козьего мяса в узелке Серегила заставлял ощущать, насколько сильно они все проголодались.
— Мы вернули им дочь, — сказал Серегил, пожимая плечами.
— Думаете, это будет иметь для них хоть какое-то значение, если охотники за рабами вломятся к ним в дом? — усмехнулся Илар. — Существует вознаграждение, как вам известно, точно так же, как и мгновенная расплата для тех, кто помогает беглецам.
— Тогда им лучше держать рты на замке, не так ли? — сказал Алек.
Серегил просмотрел на Себранна, снова преспокойно устроившегося на спине Алека.
— Рекаро очень напугал их, несмотря на то, что вылечил девушку, к тому же он так необычен, что они вряд ли его позабудут. Какое-то время это сработает.
— Тогда лучше вам было убить их, — пробормотал Илар.
— А ты, однако, стал кровожадным?
— Боже, какой ужас слышать такое, да ещё от кого!
— Я убиваю лишь когда нет иного выхода. И уж точно не наслаждаюсь этим.
Он смерил Илара тяжелым взглядом:
— Впрочем, не всегда. Что касается убийства тех несчастных, то это было бы не лучше, чем украсть лошадей Ихакобина.
— Дом можно было и сжечь.
— Может нам вернуться и нарисовать на стене стрелку, чтобы они уж точно знали, куда мы пошли? — взорвался Алек.
Илар прикрыл рот и отошел от них подальше.
Они заторопились вперед, вслед за Алеком, ведущим их теперь на восток, чтобы сбить со следа возможных шпионов, которые могли нагрянуть к козопасам. Внезапно Серегил, против обыкновения долго хранивший молчание, протянул руку и потрепал Себранна по голове:
— Конечно ты не человек, и не фейе, однако ты и не бездушное существо, надо полагать.
— Нет, конечно, нет — подтвердил Илар, весьма удивив этим Алека. — Но даже такой великий алхимик как илб… как Ихакобин, по-моему, не понял, что именно ему удалось сотворить.
Алек ответил ему издевательской усмешкой.
— Это всё из-за моей нечистой крови.
— Скорее всего, — задумчиво произнес Серегил, все еще разглядывая Себранна. — И мы не знаем, как должен выглядеть настоящий рекаро.
— Я видел несколько рисунков в старых фолиантах, которыми пользовался Ихакобин, — ответил ему Илар. — Обычно их изображают подобными людям, во всем, кроме крыльев.
— Ну, я примерно так себе это и представлял. Итак, у него есть зубы, но он не ест. Он двигается и истекает кровью, или чем бы то ни было, в виде той белой жидкости, но у него при этом нет сердца. Похоже, у него есть некий разум…
— И он может чувствовать боль, — напомнил ему Алек. — Но он не чувствует холода.
— Когда Ихакобин закончил с первым, которого он создал… — начал было Илар.