К закату все они согрелись, высушили одежду и немного отдохнули. Алеку даже удалось вздремнуть в обнимку с Себранном, устроившимся под его защитой. Он проснулся, улыбаясь во сне Серегилу, чьи длинные пальцы ласкали его затылок, но это длилось лишь пару мгновений. Илар разрушил всё, прежде, чем между ними что-нибудь произошло, и вот теперь Серегил и вправду сидел по ту сторону от костра и казался угрюмым.
Заметив, что Алек проснулся, он поспешно отвел взгляд.
А Алек — такой несчастный — сел и принялся кормить Себранна.
— Вы и впрямь думаете, что мы сможем уже ночью добраться до побережья?
— Если не этой, то завтра наверняка, — отозвался Серегил, разделив на троих остатки кроличьего мяса и яблоки. Алек ел свою порцию очень медленно, отлично зная, что кроется за молчанием Серегила.
Ему очень хотелось бы прижать к себе его и сказать ему, что понимает, что всё, что испытывает Серегил к Илару — это жалость, однако слова застревали у него в горле, едва Алек вспоминал их там, возле ручья.
Он ведь и в самом деле верит Серегилу. Но почему же так трудно перестать думать об этом?
— Пойду посмотрю, не попадется ли кролик. Здесь самое подходящее для них место, — произнес он, надеясь хоть на какой-то ответ, но его тали продолжал смотреть на огонь, как будто догадывался, о чём на самом деле думал Алек.
— Всё лучше, чем змея, — Илар слегка улыбнулся.
— Для змей сейчас слишком холодно, — сказал ему Серегил, поднимаясь на ноги. — Лучше давайте поищем какую-нибудь деревню, или хотя бы приличную ферму. Голод — лучший стимул для моего воровского мастерства.
Едва стемнело, они свернули свой лагерь, разулись и спустившись к ручью, пошли вброд, пока ноги их не закоченели от ледяной воды. Когда Серегил решил, что они отошли достаточно далеко, чтобы запутать следы, и они для верности прошли ещё немного на северо-восток. Конечно, это были лишние мили и лишнее время, но теперь у них была надежда, что преследователи наверняка собьются с пути.
Время шло, а Серегил так и продолжал хранить молчание. Его прошлое снова нависло над ними непрошенной тенью, да и сам он словно бы превратился лишь в смутное очертание в темноте возле Алека, и узы, связывавшие их, теперь безмолвствовали.
Они несколько раз останавливались отдохнуть и покормить Себранна. Возможно рекаро уловил напряженность, повисшую между ними, ибо как только его выпускали из петли, он льнул к Алеку и его невозможно было сдвинуть с места. Когда Серегил предложил понести его, он как белка, вцепился в Алека мертвой хваткой. И прежде, чем тот успел сказать хоть слово, Серегил повернулся и был уже далеко, торопливо зашагав прочь.
"Как будто пытается убежать от чего-то", — печально подумал Алек. А поскольку он слишком хорошо знал Серегила, то скорее всего, так и было: и бежал тот от собственных чувств.
Глава 44. Смерть
СЕРЕГИЛ ВОВСЕ НЕ СОБИРАЛСЯ бойкотировать Алека: он просто не знал, что сказать.
По мере того, как истекала ночь, дорога становилась всё более пустынной, без признаков хоть одной живой души, и каждый сосредоточился лишь на том, чтобы не сломать себе ногу или не провалиться в какую-нибудь яму. К рассвету у них не осталось еды, и мехи с водой были полупустыми. Алек взял своё лассо, и Себранну, как ни был он против, пришлось остаться с остальными.
Присев на краешек сухого рва и опершись спиной о большой камень, подальше от Илара, хоть Алек и не мог их сейчас видеть, Серегил с долей участия посмотрел на обеспокоенного рекаро.
— Мне казалось, мы начали привыкать друг к другу?
Себранн уселся на корточки там, где Алек оставил его, смотря на них с Иларом с явной опаской.
— Он очень сильно привязан к Алеку, как считаешь? — заметил Илар. — И что вы собираетесь делать с ним, вернувшись в Скалу?
— Понятия не имею.
— Может быть, он пригодится вашей Королеве?
Будучи не в настроении вести сейчас никакие разговоры, особенно на эту тему, Серегил попытался игнорировать Илара, но кажется тому было необходимо выговориться.
— Ты и Алек… Вы всё ещё сердитесь друг на друга?
Серегил откинулся головой на камень.
— Я не сержусь на него. Он молод. Ему очень трудно думать о том, что у меня мог быть кто-то до него. Особенно ты.
— Я мог бы поговорить с ним.
— Не надо.
— Тогда ты сам.
Серегил сверкнул на него глазами:
— Если ты немедленно не заткнешься, я размозжу твою башку камнем, едва ты уснешь.
После этого Илар держал свои мысли при себе.