Там стоял удушливый запах влажной земли и крови, и чего-то еще, что он не смог распознать сразу. Сладковатый запах, перебиваемый невыносимым запахом тления, как если бы там сгнили яблоки.
Стражи швырнули его на колени, но не разжали рук, удерживая его вертикально. Ему с трудом удавалось держать голову, однако глаза быстро привыкли к тусклому свету единственного светильника, и он смог разглядеть, что с грязным полом что-то не так. Он увидел земляную насыпь, на которую падали темные сверкающие капли. Как только капля впитывалась, земля приходила в движение.
— Ага, я вижу, ты привел с собой своего друга, — раздался откуда-то из угла глубокий, вежливый голос. Разговор велся по-ауренфейски, но акцент был явно пленимарский.
— Да, илбан. Благодарю Вас за дозволение сделать это, — ответил Илар.
Илбан. Так в Пленимаре обычно называют хозяина.
Серегил слегка повернул голову, желая посмотреть, кого же так величает Илар. Ему удалось рассмотреть лишь высокую, облачённую в мантию фигуру чуть поодаль от насыпи — наверное, то был сам алхимик, — и ещё одну, человека повыше, одетого во всё черное.
Насыпанная земля снова пришла в движение, и Серегилу вдруг стало страшно от того, что могло оттуда появиться.
— Зачем…? — только и смог он выдавить из себя.
— Я надеялся, что ты спросишь, — хмыкнул Илар: — Дайте ему посмотреть.
Стражники разжали руки, и Серегил рухнул вниз, прямо в кучу грязи. Жуткое зловоние влажной земли ударило ему в лицо. Он зажал рот, но тут же невольно вскрикнул, когда его перевернули на спину. Он увидел подобие железной жаровни, свисавшей откуда-то с потолка. Нет, понял он, когда его глаза свыклись с освещением, то была клетка. Илар поднес к ней горящий факел, и Серегил издал приглушенный стон.
Там, распластанный лицом вниз и обнаженный, лежал Алек. Его глаза были закрыты, а лицо выглядело изможденным и смертельно бледным. Он был неимоверно худ. Серегил мог сосчитать все его ребра сквозь эти прутья. О Иллиор, да он мертв! — подумал в отчаянии Серегил, но вдруг увидел, что это не так. Трупы не истекают кровью.
В самом центре груди Алека был крошечный металлический краник, ровно такой величины, чтобы позволить крови равномерно вытекать и падать вниз капля за каплей. И каждый раз, как только одна из них касалась земли, то ужасное, что находилось под насыпью, отзывалось движением, словно бы в такт с сердцебиением Алека.
— Вы убьете… его! — прошептал Серегил, ощутив вдруг, что у него зуб на зуб не попадает.
— Уверяю Вас, это не так, — отозвался человек в мантии: — Я, насколько это будет в моих силах, постараюсь подольше сохранять жизнь Вашему другу. Он будет моим драгоценным и самым дорогостоящим перегонным кубом, творящим для меня истинное чудо. В данный момент он не испытывает никаких неудобств. Я заставил его уснуть.
Словно в ответ на его слова, Алек вдруг слабо пошевелился в своих оковах. Он сжал кулаки, а его глаза задвигались под закрытыми веками и его ресницы затрепетали.
— Алек! — хрипло вскрикнул Серегил.
Глаза Алека оставались закрытыми, но его губы дрогнули и приоткрылись. Он не издал ни звука, но у Серегила не было сомнений относительно слова, которое он хотел произнести: тали.
Илар нагнулся к нему со злорадной усмешкой:
— И это все благодаря тебе, хаба. Если бы не ты, я в жизни не узнал бы о существовании мальчишки. Мне так хотелось, чтобы ты увидел, что с ним творится, и при этом понял, что ты ничего, совершенно ничего не можешь изменить!
Серегил сверкнул на него глазами:
— Убью… тебя!
— Ого, а у этого тоже кишка не тонка, — заметил алхимик, говоря по-пленимарски.
Серегил не дрогнул ни единым мускулом, не желая показывать, что понимает язык.
— Интересно, нельзя ли использовать и его? Из какого он клана?
— Боктерсиец, хозяин.
Серегил стиснул зубы, представив себя в той клетке на месте Алека.
— Но я не знаю, хватит ли у него сил, господин, — пробормотал Илар.
Серегил не мог видеть его лица, но отлично уловил беспокойство в голосе.
— Ерунда. Небольшое кровопускание не причинит ему особого вреда. И следует ли напоминать тебе, что пока я не посчитаю целесообразным отпустить тебя на волю, вы оба принадлежите мне и я могу распоряжаться вами по собственному усмотрению.
— Нет, Илбан! — снова подобострастно ответил Илар. — Керон, ну-ка подними его!
— Погодите.
Человек в черном, который до сих пор хранил молчание, вгляделся в Серегила. Пнув его носком башмака, он вдруг спросил: