— Мы справимся, — тихо прошептала она, обращаясь скорее к себе, чем к игрушке. — Мы изменим будущее.
С этими мыслями Мираи легла в постель и закрыла глаза. В её голове крутились образы разрушенного города, войны и надежды на лучшее будущее. Но она знала, что они с отцом сделают всё возможное, чтобы предотвратить катастрофу.
Её сердце билось ровно и спокойно, она чувствовала себя готовой к предстоящим испытаниям. Завтра их ждал новый день, полный вызовов и решений, но вместе они справятся. Спокойная ночь окутала её, и Мираи погрузилась в глубокий сон, полный надежд и решимости.
Как только врач и мед братья ввели Како в палату, звук захлопнувшейся двери отозвался гулким эхом в ее ушах, словно звук заключения. Все ее тело дрожало, от холода, когда мед братья снова приковали ее к кровати ремнями. Она чувствовала, как страх и обида сжимают ее сердце, заставляя дыхание перехватываться.
- Думаю, ты поняла, что должна быть спокойнее, - проговорил врач с тоном, который скользил по коже, словно холодный ветер. Его слова казались такими же безжалостными, как и жестокая реальность, в которой она оказалась.
Женщина молчала, не в силах собрать мысли воедино. Ее ум казался переполненным эмоциями: страхом, обидой, стыдом. Она чувствовала себя как пленница собственных чувств, безысходно запутанной в сети непонимания и отчаяния.
Врач и его мед братья вышли, захлопнув за собой дверь. Шум за дверью затих, оставив ее одинокой с ее мыслями и беспокойством. Стены палаты казались сжимающимися, словно тиски, и она поняла, что попала в ловушку не только физическую, но и душевную.
Како пыталась уснуть, но ее тело отказывалось подчиняться. Холод проникал сквозь каждую клеточку ее существа, а смирительная рубашка, жестко обтягивавшая ее тело, казалось лишь символом ее заточения.
В комнату вновь вошел медбрат, фигура которого вырисовывалась в полумраке. Како узнала его — того, кто поднимал ее с пола в душевой, когда она бессильно падала. В его руке блеснул шприц, и ее сердце замерло от страха.
Она испуганно встрепенулась, встречая его взгляд. "Тихо, это всего лишь успокоительное, чтобы ты не дергалась," произнес он, словно разговаривая с домашним животным.
- От чего не дергалась? — ее голос дрожал от тревоги.
- От этого, — медбрат приблизился, и как проклятие, его шершавый язык скользнул по ее щеке.
- Не надо, - тихо прошептала Како, но ее слова утонули в беспощадном молчании.
- А я тебя не спрашиваю, что надо, а что нет, — он ответил, и игла шприца уже вонзалась в ее вену.
Руки, ноги, тело — все начало онемевать, словно каменея, отнимали у нее свободу. Она пыталась двигаться, но ее тело словно было в застывшем состоянии, словно парализовано страхом и бессилием. Страшный звук ее сердца становился все слабее, затихая под гнетущей силой безмолвия и боли.
Медбрат, воплощение безнаказанности, медленно и уверенно расстегнул ремни, словно открывая новую главу в своей жестокой игре. Его руки, грубые и лишенные сопереживания, наводили проклятие на ее тело, когда они проникли под смирительную рубашку, нарушая ее личное пространство. Стремительно и беспощадно он захватывал ее интимность, оставляя ее беззащитной перед его беспределом.
Како пыталась сопротивляться, но ее тело было слепо подчинено силе лекарства, что он ей ввел. Она пыталась кричать, но ее горло выдавало лишь бессмысленные звуки, как увечный зверь, запертый в клетке.
Слезы текли по ее щекам, словно маленькие ручейки боли, ведущие к океану ее страданий.
Когда медбрат сбросил с себя штаны и залез на нее сверху, она даже не могла, закрыла глаза, чтобы уберечь свой разум от этого ужаса, ей пришлось смотреть и вдыхать его потный, противный запах. Ее тело дрожало от отвращения и отчаяния, но она была беззащитной перед его безумием.
- Я заставлю тебя мычать от удовольствия, - прошипел он, наслаждаясь своей властью.
Како была пленена, чувствовала себя марионеткой в его руках и в руках лекарства, что он ей ввел.
Когда мучение, наконец, закончилось, он склонился, облизнув ее щеку с презрением, и сказал:
"Не скучай, сладкая," — прежде чем затянуть ремни на ее теле еще туже, оставив ее погруженной в бездонное море своих мук, запертую в своем личном аду. Потом он вышел в коридор, закрыв за собой дверь, оставив ее в одиночестве со своими сломанными мечтами и разбитыми надеждами.
Утро в доме Ашито началось мягким пледом света, проникающим сквозь занавески и прикрывая каждый уголок кухни ласковым теплом. Мираи, распахнув глаза на пробуждение, ощутила, как лучи солнца играют на ее лице, приглашая в новый день.