Ханна вздохнула и опустила голову, её лицо потемнело от печали.
- Дети, идите в дом, - сказала кухарка, стараясь говорить как можно мягче. - Взрослым нужно поговорить.
Хироши взял за руку Такоку, его глаза светились радостью и облегчением. Он так скучал по своей сестрёнке. Они, хоть и часто ругались, всегда были неразлучны, и без неё ему было очень одиноко. Дети, держась за руки, убежали внутрь дома, их смех и весёлые крики постепенно затихли за дверью.
Мираи осталась стоять во дворе, чувствуя, как тревога нарастает в её душе. Она повернулась к Ханне, заметив глубокую грусть и тревогу на её лице.
- Ханна, что случилось? - спросила Мираи, её голос был полон беспокойства. - Где Како?
Кухарка замялась, её руки слегка дрожали. Она не могла сразу найти нужные слова, чтобы объяснить всё происходящее.
- Господин Фурусато... - начала она, её голос был тихим и дрожащим. - Он не поверил госпоже Фурусато. Он подумал, что она сошла с ума и что-то сделала с дочерью.
Глаза Мираи округлились от шока, её рука автоматически поднялась к рту, чтобы заглушить невольный вздох ужаса. Она догадывалась, что Ханна хочет сказать, но её сердце отказывалось принимать это.
- Он... - начала Мираи, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза, - она в психиатрической клинике?
Ханна лишь тихо кивнула, её лицо выражало глубокую скорбь. В этот момент тишина, окружавшая их, казалась почти оглушающей. Мираи чувствовала, как её сердце сжимается от боли и сожаления за всё, что случилось.
Тут дети снова выбежали во двор, их лица были переполнены беспокойством. Хироши, всё ещё держа за руку сестру, первым подбежал к Ханне.
- Ханна! - крикнул он, его голос дрожал от волнения.
Такока, едва дыша от быстрой пробежки, вцепилась в платье Мираи.
- Мираи!
Мираи и Ханна мгновенно почувствовали напряжение в воздухе. Лица детей говорили о том, что что-то случилось.
- Дети, что случилось? - взволнованно спросила Ханна, её голос был мягким, но полон тревоги.
- Мы слышали, как в кабинете отца что-то упало, - сказал Хироши, его глаза были полны страха.
- Мы стучались, но папа не открывает, - продолжила Такока, её голос дрожал, и в глазах стояли слёзы.
Мираи почувствовала неладное. Сердце её учащённо забилось, она бросила тревожный взгляд на Ханну.
- Я посмотрю, - сказала она, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы не напугать детей ещё больше. - Ханна, уведи детей к Киеко, - попросила она.
Ханна поняла, что случилось что-то серьёзное, и не стала спорить. Она взяла детей за руки и, открыв калитку, повела их к дому Киеко. Хироши и Такока неохотно пошли за ней, их глаза были полны вопросов и беспокойства, но они послушно последовали за кухаркой.
Как только Ханна с Такокой и Хироши повернули к дому Киеко и скрылись из вида, Мираи быстрым шагом направилась обратно к дому семьи Фурусато. Её сердце бешено стучало, словно предупреждая о надвигающейся беде. Каждое движение казалось замедленным, а мысли в голове путались от тревоги.
Поднявшись по лестнице, она направилась к кабинету господина Фурусато. Когда она подошла её дыхание было учащённым. Женщина постучала в дверь, но в ответ была тишина.
- Господин Фурусато, - позвала она снова, надеясь услышать хоть какой-то ответ.
Но никто не открыл. Тишина, казалось, становилась всё громче, как зловещее предзнаменование. Мираи почувствовала, как её ладони покрываются холодным потом. Она осторожно толкнула дверь, и та легко поддалась, со скрипом открывшись перед ней.
- Я вхожу, - произнесла она, пытаясь придать своему голосу уверенности, но в ответ снова была лишь тишина.
Мираи вошла в комнату и остановилась, когда увидела, что произошло. На полу, среди разбросанных бумаг и упавшего стола, лежал господин Фурусато. Его лицо было бледным, а глаза закрытыми.
Она увидела господина Фурусато, лежащего на полу, без движения. Его лицо было бледным, а глаза закрыты. В руке он крепко сжимал письмо. Сердце Мираи замерло, когда она увидела его неподвижность. Быстро подойдя к нему, она опустилась на колени и проверила его пульс. Пульса не было. Холодок пробежал по её спине, и в голове закрутились мысли, одна хуже другой.
Её взгляд упал на письмо, которое господин Фурусато держал в руке. Оно было аккуратно сложено, и казалось, что это последнее, что он хотел оставить в этом мире. Мираи осторожно взяла письмо из его ещё тёплой руки, её пальцы дрожали. Она развернула его и прочитала первую строку: "Прости, звёздочка..."
Слёзы навернулись на её глаза. Мираи поняла, что это письмо было написано для его жены, для Како. Она быстро закрыла письмо, чувствуя, что чтение его дальше было бы нарушением личного пространства и чувств. Она твёрдо верила, что чужие письма нужно оставлять неприкосновенными, и знала, что это письмо должно быть передано адресату.