2
Протянув руку вперед, я сидела, внимательно глядя на мальчишку. От моего движения он еще больше шарахнулся и вжался в угол, словно надеясь раствориться. Его глаза, полные страха и недоверия, не отрывались от меня ни на секунду. Повернув голову, я уловила свое отражение в боковом зеркале. Оно было грязное и треснувшее, видимо, повредилось во время аварии, когда в городе царил хаос. Металлический корпус зеркала частично поржавел.
Бледная сероватая кожа туго обтягивала мои кости, придавая лицу мертвенный вид. Глаза, полностью белесые, словно у слепой, смотрели пусто и безжизненно. Волосы, спутанные и грязные, тяжелыми прядями свисали вдоль худого лица, добавляя зловещности моему образу. Да, от такого зрелища любой бы шарахнулся.
Снова взглянув на мальчишку, я заметила, как он дрожит, прижавшись к стене. Его глаза расширились от ужаса, в них застыл безмолвный крик. Неопределённый свет падал на него, подчеркивая худобу и растрепанные волосы, придавая ему вид испуганного зверька, загнанного в угол.
Протянув руку вновь, я постаралась говорить как можно мягче, чтобы не пугать его ещё больше:
-- Пошли со мной или оставайся и жди, когда съедят. Только учти, они больше не едят, — мой голос звучал безэмоционально и сухо, как холодный ветер в пустыне.
Мальчишка удивлённо посмотрел на меня, его глаза забавно округлились. Взгляд, до этого полон страха, сменился чем-то вроде любопытства. Он явно не ожидал таких слов и растерянно замер.
-- Ну... или ухожу...
Он, колеблясь, приблизился и, наконец, взял мою протянутую руку. Я потянула его к себе, вытащив из покорёженной машины. Как только он увидел заражённых, блуждающих неподалёку, его инстинкт снова подсказал ему вернуться в укрытие. Но я крепко вцепилась в его плечо и прижала к себе, не позволяя ему сбежать.
-- Держись рядом, и всё будет хорошо, — прошептала я.
Он кивнул, не отрывая взгляд от заражённых. Те двигались медленно, безцельно, их тела были иссохшими, словно мумии. Я ощущала, как мальчишка дрожит, но он не пытался вырваться. Мир вокруг был погружен в серую дымку, улицы пусты и мрачны. Мальчик, все еще напряженный, прижался ко мне сам и вцепился в ткань моего пальто. Только сейчас, при тусклом свете, я заметила, что его волосы были светлыми, почти золотыми. Мы медленно двинулись вперед, крадучись мимо зараженных.
Они продолжали клацать челюстями и издавать жуткие, противные звуки, которые вызывали даже у меня отвращение. Их тела судорожно дергались, словно марионетки на сломанных нитях. Проходя мимо них, я видела, как они поворачиваются в нашу сторону, их пустые глаза следили за нами, но, к счастью, не решались подойти ближе.
Светлая пыль, поднимающаяся от наших шагов, казалась единственным живым движением в этом замершем мире. Каждый звук — шаг, скрип ткани, шорох ветра — отдавался в ушах громким эхом, подчеркивая тишину вокруг. Мальчик сжимал пальто так крепко, что костяшки пальцев у него побелели. Но он держался, шаг за шагом следуя за мной.
Мы шли вдоль разрушенных зданий, мимо разбитых окон и обгорелых стен, которые хранили в себе историю разрушений и хаоса. На улицах валялись обломки, мусор и брошенные вещи, напоминая о прежней жизни, которая теперь казалась далекой и нереальной. Весь город словно застыл в ожидании, пропитан тишиной и безысходностью.
Свернув в узкий переулок, я остановилась и поправила рюкзак. Мальчик все так же держался за мое пальто, словно за спасательный круг, и казалось, боялся даже дышать. Взглянув на него, я увидела, как он тут же отпрянул, но не убежал. Его глаза, большие и испуганные, встретились с моими.
Я двинулась дальше, чувствуя, как он идет следом. Тишину пустого города нарушали только редкие крики птиц и наши осторожные шаги, которые эхом разносились по опустевшим улицам. Мы шли медленно и бесшумно, стараясь не привлекать внимание.
Прошли еще пару кварталов в полной тишине, каждый шаг отдавался в сознании как отголосок прошлого, напоминая о том, что мы все еще живы. Редкие звуки, вроде шороха ветра или дальнего крика птиц, только усиливали ощущение покинутости и заброшенности этого места. Мальчик шел рядом, его дыхание стало ровнее, и в его глазах уже не было того панического страха. В какой-то момент он даже осмелился поднять голову и оглянуться вокруг, словно стараясь понять, что происходит и где мы находимся. Я чувствовала его хрупкую надежду и решимость, которая начала пробуждаться под слоем страха и тревоги.