-- Куда мы идем? — прозвучал тихий голос мальчика.
-- Отведу тебя в безопасное место, — ответила я, не оборачиваясь.
-- Куда?
-- Туда же, куда направлялись люди, с которыми ты был.
-- Ты ведь зараженная... тебе надо есть?
-- Нет.
-- Пить?
-- Нет.
-- Спать?
-- Нет.
Он замолчал, но я чувствовала, как его ум роится вопросами. Этот короткий диалог, возможно, был первым человеческим контактом за долгое время, и его неуемное любопытство было естественным. Я же старалась сосредоточиться на дороге, игнорируя шум его мыслей, но вскоре он снова нарушил тишину:
-- А...
-- Слушай, я уже начинаю жалеть, что тебя вытащила. Отправить обратно? — резко остановившись, я ощутила, как мальчишка врезался мне в спину.
-- Почему ты мне помогла? — мальчик смотрел на меня снизу вверх, запрокинув голову.
-- Не знаю... — честно ответила я, продолжая идти. Вопросы его не заканчивались, но этот был другим, важным.
Он вздохнул и снова заговорил, едва сдерживая усталость:
-- Я устал...
Я остановилась, понимая, что он действительно еле держится на ногах. Вглядываясь в его утомленные глаза, я чувствовала, как гложет совесть за то, что гнала его дальше без передышки. Забыв о том, что он не такой, как я, и что он чувствует усталость, сон или голод, я задумалась. Посмотрев на крыши домов, я замерла. И правда, зачем? Моё человеческое прошлое давно ушло в тень, и я не знала, почему вдруг мне захотелось помогать людям, если они сами себе помочь не хотят, даже в конце. Присев, я кивнула мальчику на спину. Он понял без слов и забрался, обхватив меня ногами и обняв шею. Я встала, выпрямившись, и совершенно не чувствуя его веса, пошла дальше.
Спустя несколько улиц я услышала его тихое сопение. Мальчишка спал. Удивительно... Несмотря на всё, что он видел, он смог забыться в сне. И хорошо. Пусть хотя бы во сне сбежит от этой кошмарной реальности. Мы продолжали двигаться вперед. Город вокруг казался еще более пустым и безжизненным, все его обитатели уже давно покинули это место. Разрушенные здания и заброшенные улицы создавали ощущение бесконечной пустоты, которую ничего не могло заполнить.
Я шла, погруженная в свои мысли. Воспоминания о прошлой жизни мелькали перед глазами, вызывая смутное чувство ностальгии. Когда-то я тоже была человеком, с мечтами и надеждами. Но теперь все это казалось далёким и неважным. Мальчик на моей спине тихо сопел, его дыхание было ровным и спокойным. Я старалась идти как можно тише, чтобы не разбудить его. Пусть отдыхает, набирается сил. Мы пройдем еще немного и найдем место для ночлега. Даже если мне сон больше не был нужен, ребенку он был необходим. Нужно было найти тихое и спокойное место, где он мог бы отдохнуть.
Я продолжала идти, осторожно ступая по разбитым тротуарам, внимательно осматривая каждый угол. Вокруг все еще были зараженные, но мы сумели их избегать прячась в тени разрушенных зданий.
3
На горизонте показалось здание, выглядевшее менее разрушенным, чем остальные. Это был старый склад, его двери были полуоткрыты, но казались достаточно крепкими, чтобы защитить нас от нежелательных гостей и обеспечивали обзор, чтобы быть наготове в случае чего. Я направилась туда, стараясь не издавать лишних звуков. Подойдя ближе, я убедилась, что внутри никого нет. Быстро оглядев помещение, я нашла место, где можно было устроиться на ночь.
Внутри склада царила полутьма, но этого было достаточно, чтобы рассмотреть разбросанные ящики и старые коробки, покрытые слоем пыли. В углу я нашла несколько старых мешков с чем-то мягким внутри. Это могло послужить нам временной постелью. Аккуратно уложив мальчика на импровизированное ложе из старых коробок и покрытий, найденных внутри, я заметила, что он даже не проснулся. Лишь крепче обнял свой рюкзачок и продолжил спать. Наблюдая за ним, я почувствовала давно забытые чувства. Он выглядел таким беззащитным, но в то же время сильным духом. Современная реальность заставляла многих детей слишком рано повзрослеть. Его лицо, расслабленное во сне, напоминало мне о том времени, когда мир был другим, когда дети могли быть детьми. Теперь же этот мальчик, как и многие другие, вынужден был выживать, сражаться с ужасами, которые даже взрослым было сложно осознать.
Проверив все входы и выходы, я убедилась, что двери достаточно крепкие, чтобы выдержать попытку взлома. Я закрыла их как можно плотнее и нашла несколько тяжелых предметов, чтобы подпереть их, создавая дополнительный барьер. Сквозь запыленные окна пробивался слабый свет луны, отбрасывая причудливые тени на стены. Мальчик, свернувшись клубочком, крепко спал, его лицо было умиротворенным.
Сев рядом, я прислонилась к холодной стене и посмотрела вперед в пустоту. Сон мне больше не был нужен, иногда я даже не замечала, что и вовсе не моргаю. Всё ещё не нашла ответов, почему я не изменилась до конца, почему не стала такой же, как эти твари, которыми движет что-то другое, извращённый инстинкт новой жизни.
Тихие звуки ночи — шорох ветра, редкие крики птиц и отдалённые шаги заражённых — сливались в единую симфонию. Вглядываясь в темноту, я пыталась понять, что именно заставило меня помочь этому мальчику. Моё сердце, давно уже не человеческое, всё равно ощущало привязанность и ответственность за него. К удивлению для себя, мне хотелось защитить этого мальчика, чего бы мне это ни стоило. Никто не посмеет причинить ему боль, пока я рядом.
Мальчик тихо всхлипнул и прижал рюкзак еще ближе к себе. Присев возле него, я аккуратно поправила волосы, убрав их с грязного лица. Будто ощутив мое прикосновение, он успокоился и, вновь расслабившись, тихо засопел. Уже не отходя, я села рядом с ним.
В голове проносились воспоминания прежней жизни, воспоминания, которые я берегла и не отталкивала. Какими бы они ни были, они помогали помнить, кто я, помогали помнить, что я всё ещё жива. Моменты из прошлого всплывали в сознании — теплые вечера с семьей, смех друзей, простые радости, которые теперь казались чем-то далеким и почти нереальным.
За день до того, как начался полный хаос в городе, я была в больнице. Странный новопоступивший больной с лихорадкой — кто же знал, что ночь будет началом конца? Все как в старых фильмах ужасов, что стали реальностью. Тогда я как могла прятала укус и ушла из больницы пораньше. С кем не бывает — буйный пациент, всегда случались инциденты. Моя работа как медсестры была окончена. Больница, крики, паника... Я помнила, как закрывала укус и старалась не думать о последствиях. Никто не знал, что именно тогда началась эпидемия, что этот пациент станет первым из множества заражённых. Я ушла, надеясь, что всё обойдётся, но теперь осознавала, что тогда начался мой собственный конец и начало новой, ужасной реальности.
Тихий шорох заставил воспоминания улетучиться. Мальчик проснулся и смотрел на меня, ничего не говоря. Его глаза блестели в полумраке склада, и в них читался вопрос, но он молчал, словно боясь нарушить хрупкую тишину.