-- Не бойся... я тебя не буду есть, — я попыталась пошутить, хотя, наверное, это странно выглядело со стороны, когда лицо совершенно не выказывает никаких эмоций.
-- Я не боюсь, — серьёзно проговорил он, сел и зевнул, оглянувшись по сторонам.
-- До рассвета побудем тут и двинемся дальше, — я отвела от него взгляд.
-- А далеко идти ещё?
-- Далеко... безопасная резервация людей довольно-таки за городом, — ответила я. — У тебя из родных кто-то есть?
-- Был дядя... но его застрелили... — он встряхнул головой и потянулся к рюкзаку. Порывшись в нём, он вздохнул разочарованно, будто что-то искал, но не нашёл. Застегнув молнию, он молча уставился на меня.
-- Что?
-- Ты правда не хочешь меня съесть?
-- Правда.
-- Но почему? Ты ведь... почти как они...
-- Ты тощий, не наемся, — я повернула голову к нему, и шея сама по себе снова дернулась с хрустом. Он улыбался, глядя на меня.
-- Разве тебе вообще не хочется есть людей?
-- Не скажу, что не хочется, был список тех, кому хотелось бы съесть печень, но их надо искать.
-- Ты забавная, — мальчик звонко засмеялся, но тут же умолк, когда увидел, что я приложила палец к губам.
Мои пальцы были длиннее, с острыми и длинными ногтями, словно когти. Сероватая кожа плотно обтягивала кости, делая мои руки похожими на лапы хищника. И всё же, несмотря на мой жуткий облик, ребёнок продолжал улыбаться. Тишина вновь окутала нас, и я прислушалась к ночным звукам. Мальчик сидел рядом, тихо, сдерживая смех. В его глазах было что-то новое — доверие и надежда. Это удивило меня, ведь в мире, где доверять некому, он нашёл в себе силы поверить мне, существу которым я стала, которое могло бы стать его врагом.