-- Да уж, забавная, обхохочешься, — я снова отвернулась от него, стараясь скрыть тревогу в голосе. — Будь тише. На шум могут прийти не только заражённые, но и те, кто меня не боится.
-- Я видел... Почему они тебя не трогали, а даже отходили подальше? — его голос был полон искреннего удивления.
-- Не знаю, — ответила я, сдерживая раздражение. — Ты очень любопытный и болтливый, ты знал?
-- Я ведь ребёнок. Нам присуща любопытность, — он снова улыбнулся, обняв рюкзак, словно это был его единственный источник утешения.
Снова посмотрев на него, я заметила, что его губы потрескались. Подтянув свой рюкзак, я порылась в нём и достала флягу. На дне ещё плескалась вода, её было достаточно. Не знаю, зачем я её таскала с собой с тех пор, как нашла пару дней назад в разбитом торговом центре. Мне вода не нужна.
-- Еды, извини, нет, — сказала я, протягивая ему флягу. — Не знаю, насколько вода свежая, но попей. Утром подыщем новое место, а ближе к вечеру я поищу тебе еды.
Мальчик осторожно открыл флягу и принюхался. Сначала недоверчиво пригубил, но, почувствовав вкус воды, начал пить глубокими глотками. Видимо, он давно не пил, а значит, и не ел.
-- Пей медленно, — посоветовала я, наблюдая за тем, как он жадно глотает воду. — Ты можешь заболеть, если выпьешь слишком быстро.
Он кивнул, но не сразу смог замедлиться, только спустя несколько мгновений начал пить более аккуратно.
-- Спасибо, — он закашлялся и закрыл крышку фляги, дрожащими руками притянув её к груди.
-- Поспи ещё немного, — сказала я, пытаясь говорить мягко. — Нам ещё идти долго.
-- Я уже не хочу, — пробормотал он, потирая глаза.
-- Как знаешь. Я предупредила.
Он изучающе посмотрел на меня, словно пытаясь понять что-то важное. Его любопытство было ощутимым, почти осязаемым.
-- Тебе и правда не нужно спать? — его голос был полон недоумения.
-- Да, — ответила я.
-- Но почему?
-- Уже скучаю по тишине и одиночеству, — сказала я, повернувшись к нему. — Просто не могу больше спать. Тут что-то изменилось, — произнесла я, касаясь длинным ногтем своего виска.
4
Как только первые лучи утреннего солнца начали пробиваться сквозь грязное, побитое стекло окон заброшенного склада, я медленно поднялась. Воздух внутри был затхлым, пропитанным пылью , но на улице уже дышала свежесть нового дня. Мальчик снова уснул, свернувшись клубком . Я тихонько тронула его за плечо, и он мгновенно проснулся, его глаза блеснули пониманием и легкой тревогой. Я кивнула головой, давая понять, что пора идти. Мы осторожно убрали все, что удерживало дверь запертой изнутри — старые ящики, металлические балки и груды мусора. Когда дверь наконец поддалась и с скрипом открылась, мы шагнули наружу.
Пение птиц заполнило утренний воздух, звуча особенно ярко и контрастно на фоне почти опустевшего города. Природа продолжала свой путь, несмотря на все беды, обрушившиеся на мир людей.
Мальчик, осматриваясь вокруг , шел рядом, чуть позади меня. Его глаза блуждали по разрушенным зданиям, пустым улицам и редким признакам жизни. Мы двигались вперед, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.
Брошенные авто, когда-то гордо стоявшие на дороге, теперь лежали в хаотичном беспорядке. Прежде оживленная магистраль превратилась в кладбище машин: некоторые перевернутые, другие обгоревшие, с ржавыми пятнами от бесконечных дождей. Окна магазинов были разбиты, витрины зияли пустотой. Входные двери домов вывернуты и сломаны, как будто их силой вырвали из привычного места, оставив жилье беззащитным перед хаосом внешнего мира.
Мир, который некогда был полон жизни и суеты, теперь напоминал мрачную картину, где каждое пятно ржавчины и осколок стекла рассказывали свою историю о забытых днях. Мы шли вперед, огибая эти остатки былой цивилизации, чувствуя, как каждая деталь подчеркивает глубину разрушения и заброшенности этого некогда процветающего города.
Я замерла на мгновение, заметив одну деталь, и если бы я могла смеяться, мой смех разнесся бы по опустевшим улицам, эхом отражаясь от стен. Передо мной стоял единственный не тронутый, не разграбленный магазин. Толкнув скрипучую дверь, я вошла в книжную лавку. Конечно, она не была полностью целой — стекла витрин были выбиты, а на полу и за стойкой продавца виднелись темные засохшие пятна крови.
Запах старой бумаги и пыли окутал меня. Несколько стеллажей были опрокинуты, книги валялись на полу, но в остальном магазин сохранил свой первоначальный вид. Я присела и подняла одну из книг. Ее обложка была покрыта слоем пыли, но страницы внутри остались нетронутыми. Проходя между стеллажами, я поднимала еще несколько книг, ощущая их вес в руках и наслаждаясь ощущением шершавой бумаги под пальцами. Вернувшись к стенду, я опустила рюкзак на пол и, открыв его, аккуратно уложила книги внутрь. Сделав мысленную отметку о том, где находится это место, я решила, что обязательно вернусь сюда снова, если, конечно, его не разрушат до моего возвращения. В этом разрушенном мире они стали для меня частичкой прошлого, которую я хотела сохранить.
Мальчик с интересом наблюдал за мной, когда я осторожно пробиралась вглубь магазина. Его глаза блестели от любопытства. Внутри лавки царила тишина, нарушаемая только моими шагами по скрипучему полу и хрустом осколков стекла под подошвами моих тяжелых ботинок. Оглядев помещение, я двинулась к небольшой комнатке, которая, судя по всему, служила подсобной коморкой.
Дверь коморки с трудом поддалась, скрипнув на ржавых петлях. Внутри стояли старые шкафчики, на которых уже давно осела пыль. Я начала осматривать их содержимое, надеясь найти что-нибудь съедобное. В одном из шкафчиков, среди забытых вещей, я обнаружила небольшую упаковку.