В конце письма было несколько слов, которые я сначала не стала читать. Однако, не сразу остановившись, прочла первое слово «Если…» и замолчала.
— Ну что там? — потребовал Сандде.
— Тут кое-что личное… В письме король спрашивает, нет ли у вас новостей обо мне, а дальше говорится, что, если я доберусь до Инис Витрин, он надеется, что вы отнесетесь ко мне с честью, можете доверить мне любую власть, особенно, что касается припасов и управления.
Сандде улыбнулся.
— Совет запоздал. Теперь вы можете написать ему сами. Но нам-то что делать? Письму император не доверял, и деталей мы так и не знаем. Ведь его посланник… — он с опаской посмотрел на Риса, а потом просиял. — Ты знаешь, что твой господин должен был передать мне?
Рис пожал плечами.
— Кое-что знаю. Когда мы отправились в дорогу, Братство направлялось к Гвинеду, и предполагало оказаться там очень быстро. Наш лорд Артур считает, что Мэлгун не станет рисковать своим королевством, оставит вас в покое и бросится обратно. Мордред со своим отрядом тоже не сунется к вам, побоится, ведь многие из тех, кто к нему присоединился в самом начале, останутся с Мэлгуном. Они хотят сражаться с Артуром, думают, что, если его одолеть, то империя падет. Но пока они соберутся, развернутся, император отправит своих людей несколькими отрядами с запасными лошадьми и большей частью припасов в места сбора на юге. Неподалеку от Сэферна он хотел бросить все и налегке окружить тех, кто бросится за ним в погоню. А потом быстро пойдет на юг, заберет остальных своих людей и свежих лошадей в местах сбора, вот тогда ему точно понадобятся припасы. Кердик дал нам немного, но даже этого мы взять не смогли, чтобы не задерживаться. Я думаю, он надеется, что Мэлгун и Мордред последуют за ним. Тогда, если ваши силы будут стоять в засаде, он приведет мятежников прямо в нее.
— Отличный план, достойный императора, — воскликнул Сандде. — Только где же эти места сбора? Я же должен подыскать место для засады и сообщить о нем императору. Куда мне отправлять сообщение?
— Не знаю, — ответил Рис. — Хозяин знает — и пароли, и места, и время.
Сандде горестно всплеснул руками. Помолчал минуту и с надеждой спросил Риса:
— Может, твой хозяин очнется хотя бы ненадолго?
— Откуда же мне знать? — Рис горько улыбнулся. — Ваш лекарь, и тот не знает. Сказал только, что милорду осталось жить недолго.
— Лорд Сандде, найдите мне несколько восковых дощечек, — попросила я. — Если лорд Гавейн очнется, я должна записать его слова. — Я вошла в комнату раненого. Рис последовал за мной, а за нами вошел и удрученный Сандде.
У постели Гавейна сидел лекарь. На нас он посмотрел с раздражением, но встал и поклонился Сандде.
Сандде подошел, посмотрел на Гавейна, затем на хирурга.
— Ты ничего не можешь сделать? — спросил он. — Мне очень нужно, чтобы он очнулся перед концом.
Хирург пожал плечами.
— Может очнуться. Шум какой-нибудь… Но лучше его не беспокоить.
— Я посижу здесь, но буду молчать. — Сказала я, поискала табурет и поставила его возле постели.
— Как вам угодно, благородная леди, — сказал лекарь, — если не возражаете, я буду спать. — Сказано было с горькой иронией. Наверное, он, как и все в монастыре, плохо относился к Артуру, и не одобрял лорда Сандде за поддержку императора.
— Спи, пока можешь, — я махнула рукой.
Он снова поклонился, погасил один из факелов, лег на койку, накрылся одеялом и повернулся к нам спиной.
— Я пошлю за табличками, — шепнул мне Сандде. — Благодарю вас, миледи. Дай Бог, чтобы он очнулся. — Забрав еще один из факелов, лорд вернулся обратно в Зал.
Рис сел на пол у изножья постели, оперся спиной на каркас и закрыл глаза.
— Рис, — тихонько позвала я, — ты долго ехал. Может, поспишь? Я разбужу, если что.
— Спасибо, миледи. Я подожду.
В комнате воцарилась глубокая тишина. Слышалось лишь потрескивание единственного факела, с едва уловимым шорохом на пол осыпался пепел. Еще было наше дыхание, да вой ветра за стенами. Вошел слуга с восковыми дощечками, стилусом, пергаментом, чернилами и перьями, сложил все это на столе и снова вышел.