— До полудня ничего не случится, — обратилась я к народу. — Возвращайтесь по домам, постарайтесь отдохнуть, силы вам еще понадобятся. Когда придет время отправлять подводы за ранеными, я дам знать, и тогда вам придется поторопиться. Я хочу надеяться, что понадобятся не все, подвод нам хватит, и мы успеем их подать. — Я улыбнулась, стараясь внушить им уверенность в скорой победе. Это вызвало несколько неуверенных улыбок на лицах. Когда я шла через толпу, какой-то старик взял мою руку и поднес ко лбу, а потом выкрикнул, что мне снова предстоит стать императрицей Камланна. Я рассмеялась, и в свою очередь, выразила уверенность, что скоро он вернется к своему хозяйству.
Дома я осталась одна, и тут уверенность покинула меня. Я сидела на постели, сложив руки на коленях, и ждала утра. Почему-то зачесался палец, на котором я когда-то носила перстень с императорским драконом.
Казалось, время остановилось, и это утро никогда не кончится. Я позаботилась о том, чтобы все емкости в крепости наполнили водой, еще раз пересмотрела перечень запасов еды, поговорила с лекарями, условившись, кто из них выйдет в поле, а кто останется в Инис Витрин заниматься ранеными. Прошла по крепости и осмотрела места, предназначенные для размещения раненых, проверила дрова для костров, а солнце все еще только поднималось к зениту.
Место засады выбрали у поворота с главной дороги, там, где она соединялась с дорогой на Камланн. Артур предположил, что Мордред пойдет прямо к крепости, и встретит там Сандде. Он прекрасно знал, что император будет стремиться соединиться с отрядом Сандде, а поскольку в Камланне остался только небольшой гарнизон для охраны, Артур, конечно, попытается взять ее с ходу. Но и засаду Мордред мог и должен был предусмотреть. Он-то мог, а вот ополчение Мэлгуна точно не будет к ней готово, никто же не знал, где она устроена. И Мордред должен торопиться, чтобы перехватить Артура до того, как он возьмет Камланн. По всему выходило, что план Артура должен сработать.
В полдень я отправила подводы с лекарями и слугами. Они везли воду, еду и топливо. Зима — плохое время для войны. Потери выше, так как раненые быстро умирают от переохлаждения, если их не согреть вовремя. А пока их доставят от места битвы к нам в город, — а это без малого десять миль, — многие успеют замерзнуть. Конечно, был риск, что между войсками Артура и нами окажутся силы Мордреда, но тогда я надеялась, что у Артура есть хотя бы минимальный запас продовольствия, который он должен был забрать там, куда мы отправляли припасы. Может быть, удастся как-нибудь и раненых вывезти.
В полдень в крепость пришла первая телега, но не из тех, которые я отправила, а телега от Артура. А вот правил ей наш крестьянин, довольно тяжело раненый в ногу. В телеге вповалку лежали люди. Один из них оказался уже мертв. Остальных мы приняли и разместили, а я расспросила возницу.
— Благородная леди, мы пришли на место вовремя, — говорил он, стараясь не показать, как мучает его рана. — Развели костры, согрелись, поели и отдохнули. Потом пришел Император и первым делом приказал затушить костры. А вскоре и враг подошел. Мы отступили, как было приказано. Ну, сделали вид, что напуганы и бежим. Но часть отряда бросилась навстречу врагу.
— Так удалось их заманить в засаду? — нетерпеливо перебила я его. — Артур остался с вами или ушел вперед? А где всадники?
— Я… я не знаю. Я был в атакующей части отряда. Мы добежали до них, и тут началась свалка. Там были люди Мэлгуна, такие же фермеры, вроде меня, не воины. Один из них ударил меня косой, я упал, а мой двоюродный брат Гвилим перепрыгнул через меня и бросился в самую гущу.
— А где были настоящие воины?
Он неопределенно махнул правой рукой.
— Где-то неподалеку. Там трудно было понять, что к чему. Со всех сторон копья, все кричат, убивают друг дружку. Я почти сразу перестал понимать, что происходит. А после того, как меня ранили, я и вовсе ни о чем не думал, только постарался отползти в сторону, чтобы не затоптали. Потом дополз до костра. Там люди сидели, другие раненые, и пара трусов, которые просто сбежали. Они плакали. А потом кто-то приказал мне везти телегу в крепость. Вы не думайте, миледи, я могу ее обратно отвезти. Ходить-то никак не получается, а лошадью править — так чего ж?