Я понимала, что вопрос не о Максене или о каком-нибудь другом короле. Эту ноту боли я слышала не в первый раз. В последний год он все чаще и чаще просыпался по ночам, весь в поту, с криком «Моргауза!» Его мертвая сводная сестра была его давним кошмаром, а пуще того — ее сын Мордред. И причины для кошмаров были весьма основательные. В ту ночь, когда до нас дошла весть об убийстве Моргаузы, Артур рассказал мне свою историю. Об этом не знал больше никто, даже Бедивер. Правда, знал Гавейн, но только потому, что королева Моргауза была его матерью, и Артур предполагал, что Гавейн и так знал о его тайне.
— Что мне делать? — снова спросил Артур, отворачиваясь от стены. — Почему я должен доказывать очевидное: что я доверяю Гавейну, которого и худший тиран не заподозрил бы в неверности? Допустим, я опровергну какое-нибудь конкретное обвинение, опровергну публично, громко и ясно, так вместо него тут же появится десять других. А источник этих вздорных обвинений я достать не могу! Он с невинным видом все отрицает. И даже мои вопросы обращает против меня. Единственный выход — ссылка. Но где взять обвинение?
— Я думала, мы решили переждать шторм, — сказала я. — Ну, хорошо, не мы. Я решила. Бедивер со мной согласился, а ты с Гавейном — нет. Вы хотели отправить его на острова, даже если это нарушает все обычаи гостеприимства. Только, по-моему, уже поздно. Он обзавелся друзьями. — Я отложила гребень, он вдруг показался мне слишком тяжелым. — Нельзя его сейчас отправлять на острова. Его брат… болен.
Старший сын королевы Моргаузы, Агравейн ап Лот, король Оркад, после смерти отца так и не пришел в себя. Убийство матери раздавило его, а теперь, судя по слухам, он совершенно спился, и жить ему оставалось немного. Его отец, король Лот, уверенно держал в руках не только Оркады, но и Пиктленд, и Западные острова. Это немалое хозяйство постепенно ускользало из ослабевших рук Агравейна. Клан высказывал недовольство. Послать Мордреда сейчас на Острова было бы опасно и для нас, и для Агравейна, а этого воина мы ценили; он храбро сражался за Артура много лет.
— Что говорить? — Артур горестно вздохнул. — Будь это даже безопасно для нас, я все равно не могу его изгнать. Мне не в чем его обвинять. Гвинвифар, ты же знала, что так и будет? Ты же предупреждала меня той же ночью, когда он явился! Откуда ты знала?
Я вспомнила ту первую ночь, когда мы сидели на пиру, устроенном в честь его старшего брата, Агравейна, нового короля Оркад. Среди нас сидел красивый молодой человек в плаще шафранового цвета, светловолосый, среднего роста, сильный, прекрасный наездник, как и его брат Гавейн, искусный воин. Они с Гавейном немного походили друг на друга, впрочем, это от матери: прямой нос, изящно очерченные скулы, узкие руки с длинными пальцами. А вот широко расставленные серые глаза и квадратная челюсть точь-в-точь такие, как у Артура. А еще я ощутила в нем то же фанатичное следование идее, какое видела в Артуре, только идеи у них были совершенно разные. И я испугалась.
Я встала, подошла к мужу и обняла его. Он не двинулся с места; я стояла и слушала стук его сердца рядом со своим.
— Не знаю, — прошептала я. — Просто испугалась. Я понимаю, что вам с Бедивером нужны основания. Мы не можем осудить его без причины.
— Но у тебя-то были причины! — воскликнул Артур, отстраняясь. — Ты опытнее меня в общении с людьми. Я должен был поверить тебе сразу. И мне следовало послушать Гавейна, он-то знает Мордреда лучше, чем все прочие. А я все уговаривал себя: Гавейн, дескать, еще не отошел от смерти матери, а ты бываешь слишком осторожна… и я решил рискнуть. Я ошибся. Ставки слишком высоки.
— Что ты мог сделать? Он — твой сын.
Артур вздрогнул и отвернулся от меня, прислонившись к столу и глядя на пятно копоти на стене от лампы. Мордред был его сыном, рожденным в результате кровосмесительной связи двадцать шесть лет назад. Матерью Мордреда была сестра Артура, сводная, и все же сестра, леди Моргауза. Тогда он не знал, что она его сестра; не знал, кто его отец. Королева Моргауза была замужней женщиной, и на время поселилась у отца, пока ее муж воевал на севере Британии. Артур был одним из воинов ее отца, ублюдком, выросшим в монастыре, который благодаря умениям и удаче нашел себе место в имперском отряде. Леди Моргауза заметила его, начала преследовать, жаловалась на жестокость мужа и, в конце концов, соблазнила его однажды ночью после пира, устроенного в честь его первой победы. Артуру тогда исполнилось восемнадцать. Вскоре после этого он узнал, что его отец — король Утер, причем узнал от Моргаузы, она всегда это знала. С тех пор Артур так и жил в постоянном страхе, что его давний грех откроется.