«В лучах зари копий твердь», — пел Талиесин.
Фляжка, казавшаяся такой холодной, на самом деле оказалась теплой. Вытащив пробку, я быстро вылила болиголов в кувшин и убрала флягу. Вокруг меня плескалась музыка. Я с трудом двинулась вперед, подошла к Медро и обнаружила, что его кубок пуст.
Талиесин пел:
[Перевод взят из статьи Н. Л. Сухачева, А. И. Фалилеева «Два стихотворения из "Книги Талиесина"». Прим. Переводчика.]
Я наполнила кубок Медро, вылив из кувшина все до последней капли; словно во сне, вернулась к слугам и долила в кувшин меда. Оделила другую часть стола, но когда снова села, обнаружила, что дрожу так, что боюсь поднять свою чашу. Бедивер спорил с Гавейном о философии, Артур обсуждал с послом политические проблемы, и никто ничего не заметил. Оставалось ждать. Мне казалось, что в любой момент я заплачу, и отчаянно хотелось, чтобы все закончилось, чтобы уже было утро, и чтобы пришли сказать, что Мордред…
— Милорд, — Медро стоял с отравленным кубком в руке и как-то страшно улыбался Артуру.
Артур отвлекся от посла и кивнул Талиесину. Музыка смолкла, а без нее в Зале вдруг стало очень тихо. Я слышала, как гудит огонь в очаге, как потрескивают факела и стучит кровь у меня в ушах. Пришлось уцепиться за край стола, иначе я бы свалилась. Медро выглядел очень изящно; блики скользили по его светлым волосам и бороде, тени залегли в складках плаща с пурпурной кромкой. Бронзовый кубок, богато украшенный серебром, горел у него в руке, как солнце в полдень.
— Милорд, — повторил он все тем же легким тоном. Чистый голос легко пронизывал тишину Зала.
— Лорд Мордред, — Артур кивнул. Отвечал он тем же легким тоном, только голос его звучал глубже и грубее, чем раньше. — Вы что-то хотите сказать?
— Я бы многое сказал, если бы мне позволили. — Медро все еще улыбался. — Но сейчас ограничусь тостом за ваше здоровье, долгую жизнь и долгое правление. Правда, я не стал бы поднимать этот кубок по такому случаю. — Он слегка приподнял кубок. — Хотя, в принципе, для последнего вздоха этот тост вполне годится. А последний вздох не заставил бы себя долго ждать, испей я из этого кубка той отравы, которую мне налили.
По Залу пробежал ропот и стих. Я закрыла глаза. Муж рядом со мной напрягся. Серые глаза короля остановились на лице Медро, однако уверенности во взгляде не было. Боже, пошли мне смерть прямо сейчас и здесь, не дай изведать позор…
— Не вижу смысла в вашей шутке, — тихо, но все еще беззаботным тоном произнес Артур. — Медовуха не настолько плоха.
Нервные смешки прокатились по Залу и стихли. Пришлось открыть глаза. Медро так и стоял с поднятым кубком, а на лице у него застыло горестное выражение.
— Ваша правда, милорд, мед отменный, вот только болиголов в нем дает горький привкус. Это же болиголов, не так ли, леди Гвинвифар?
Артур вскочил, упираясь руками в стол.
— Вы что же, лорд Мордред, обвиняете Императрицу?
— Она хочет меня отравить! — голос Медро сорвался на визг. — Она ревнивая, коварная, неверная женщина! — Он с громким стуком поставил кубок на стол. — Она с самого начала была настроена против меня, она вместе с моим безумным братом сплела против меня заговор. Подумайте, лорд Пендрагон, не направлен ли этот заговор и против вас? Только что императрица налила мне в кубок яд! Смотрите, как почернела бронза!
— Клянусь Царём Небесным, ты лжешь, — по-прежнему негромко, но страшно проговорил Артур. — Будь то просто клевета, будь то слова сумасшедшего, Мордред ап Лот, но знай, что это измена! Всем известна доброта Императрицы. Считай, что ни я, и никто из присутствующих не слышал твоего вздора!
Люди, мои люди, в Зале вскочили. Раздались гневные крики. Артур поднял руку, призывая к молчанию. Он стоял надо мной, высокий, разъяренный. Повинуясь его безмолвному приказу, люди в Зале замолчали.
— Это дурная шутка, Мордред. Сядь и молчи.
— Это не шутка, милорд, это убийство. Посмотрите на Императрицу, самую благородную даму, самую добрую и превосходную леди Гвинвифар: посмотрите на нее, если вы сомневаетесь в моих словах! Она знает, что я говорю правду!
— Молчать! — рявкнул Артур так, что вздрогнул даже Медро. — Леди Гвинвифар весь вечер испытывала недомогание. Любая женщина на ее месте онемела бы, услышав в свой адрес подобные обвинения. Говорите, в вашем кубке яд? Дайте его сюда.