Артур не поддержал его в попытках вернуть королевство и теперь он на каждом углу жаловался, что он, племянник Верховного Короля, принесший официальную клятву верности, не только не получил никакой помощи, наоборот, Артур заключил мир с теми, кто убил его родственников и захватил его владения. Он не обращал внимания на то, что союзная клятва никогда не предполагала взаимной защиты, Мордред все больше упирал на то, что так повелось исстари, а тут Верховный Король пренебрег старыми обычаями. Это сработало. Даже в Братстве многие считали, что Артуру следовало поддержать Мордреда. Говорившие так, совершенно не принимали в расчет действий самого Медро в то время, как он был королем Оркад. Все грехи приписывались «слабостям бедного Агравейна», а то, что именно Медро убил многих дворян и установил настоящую тиранию на Островах, никак не заботило его сторонников, ведь это происходило где-то далеко, и их не касалось. Артур признал сыновей Моргаузы членами императорского клана Британии, и теперь, когда клан их отца оказался уничтожен, притязания Мордреда на британскую помощь казались весьма основательными.
То есть все было плохо. Одно хорошо — Гавейн с сыном теперь входили в королевский клан Британии. Как и предсказывал Артур, большинство воинов скоро перестали обращать внимание на то, что Гвин был незаконнорожденным. Мальчик ездил с Гавейном сначала в Галлию, потом на Север, разбираться с жалобами короля Уриена из Регеда на своих саксонских соседей. Уриен считался могущественным королем, сильнейшим из всех северных правителей, и Гвин ему очень понравился. Наверное, король вспомнил своего сына, Уайна. Тот провел совершенно впустую детство и юность, но потом вдруг прославился в череде блестящих битв. Гавейн, как и заведено, получил от короля подарки: для себя, как для посла, для Артура, как для Верховного Короля, для саксонского короля в честь удачно проведенных переговоров, но кое-что неожиданно досталось и Гвину. А перед отъездом, оставшись с мальчиком вдвоем, старый король от всей души пожелал молодому дворянину удачи.
Возвращаясь после этих переговоров, наши послы остановились на отдых в Эбрауке. Король Эргириад ап Кау принял их в крепости и сразу же объявил Гвина родственником, сыном своей сводной сестры. Это признание позволило Гавейну сгладить некоторую напряженность в отношениях с остальными сыновьями Кау, возникшую после убийства их брата короля Брана. Гвин на удивление хорошо поладил с некоторыми из них, и они тоже одарили его при отъезде из Каэр-Эбраука.
Артур был очень доволен результатами их поездки. Он все еще надеялся, что ему хватит времени, чтобы назначить Гвина своим преемником. Поддержка Уриена и сыновей Кау оказалась бы в этом случае неоценимой. Он взял за правило рассказывать Гвину о разных странах, в которых ему приходилось бывать. По результатам этих разговоров король сделал вывод, что Гвин хорошо разбирается в политических раскладах, и его вполне можно учить и дальше. Гавейна он в качестве преемника не рассматривал. Все-таки рыцарь был иностранцем по рождению, его мягкий характер и налет потусторонности делал его непригодным для власти; а вот Гвин обладал для правителя Империи всеми необходимыми качествами. Возможно, Артура просто заворожила схожесть прошлого Гвина и его собственного. Были у нас и другие надежды, о которых мы не осмеливались пока говорить, и чем хуже становилась ситуация, тем больше мы надеялись.
Отряд, пришедший с Мордредом, со временем начал создавать проблемы. Некоторые из воинов принадлежали к королевскому клану и громко возмущались Артуром; все были преданы исключительно Медро и полностью подчинялись ему, в то же время крайне враждебно относясь ко всем остальным. В Камланне они сформировали сплоченную, замкнутую группу, отделенную от прочих воинов культурными, языковыми и религиозными барьерами. Вот только барьеры эти они легко преодолевали, когда хотели поссориться с членами Братства. После нескольких поединков Артур отправил большинство из них обратно на корабли Медро и приказал им патрулировать западное побережье от набегов. В декабре обнаружилось, что один из этих кораблей сам ходил в набег, и Артур приказал казнить виновных. К сожалению, среди казненных оказались два человека из королевского клана, и их казнь чуть не привела к вооруженной стычке с остальными. Разговоры после этого не утихали долго. Говорили, что «Пендрагон хочет закончить то, что начал О’Нил».