Судя по отряду, который привел с собой лорд Хоэль, мы были, скорее, пленниками, чем гостями. Пришлось забрать наши пожитки, людей и лошадей с набережной и последовать за Хоэлем к его резиденции. Жил он, вполне ожидаемо, в старом, хорошо сохранившемся, римском доме. Не говоря уже об обстановке, куда более роскошной, чем любой дом в Камланне, я признала, что и сам дом, от крыши до пола, превосходил постройки в нашей крепости. Во дворе у нас приняли лошадей, слуги занялись багажом, а Хоэль приказал приготовить лучшие комнаты для гостей. Затем он вежливо поинтересовался:
— А чьей женой является эта дама?
Наступила неловкая тишина. Хоэль пристально смотрел на меня. Поначалу он, похоже, принял меня за знатную леди, а значит, обязательно чью-то жену, но теперь, разглядев мое дорожное платье, начал сомневаться. Я поняла, что история наша вот-вот перестанет быть тайной. Все равно придется отправляться ко двору короля Максена, а там уже правды не утаишь. Возможно, до Хоэля уже дошли какие-то слухи, да и мой северный британский акцент выдавал меня с головой. Не могла же я, в самом деле, допустить, чтобы меня принимали за какую-нибудь служанку.
— Лорд Хоэль, — начала я, старательно подбирая слова, что, надо сказать, нелегко давалось, — ни один из этих мужчин не является моим мужем. Лорд Бедивер любезно предоставил мне защиту, учитывая, что именно наши отношения стали причиной нашего изгнания. Лорд Бедивер страдает из-за справедливого гнева моего мужа, Императора, а я посчитала нечестным, если рыцарь будет отбывать свою вину один, и сопровождаю его в изгнание. Если я могу рассчитывать на ваше гостеприимство, примите мою благодарность, если нет — соблаговолите предоставить мне надежное сопровождение для возвращения в Британию.
Хоэль не вдруг разобрался с образцом моего красноречия. Он вопросительно взглянул на Бедивера, удовлетворился выражением его лица, и убедился, что я не шучу. Затем задумался. Именно задумался, а не изумился, и это говорило о том, что кое-что о нашей истории он все-таки слышал. Возможно, раньше просто не придавал значения. А теперь вот пришлось.
— Милостивая леди Гвинвифар, — сказал он, наконец, придя к какому-то решению, — я счастлив оказать гостеприимство красивой женщине. Добро пожаловать, леди. — Он снова в некоторой растерянности взглянул на Бедивера.
Я постаралась опередить следующий его вопрос.
— Весьма благодарна за ваше гостеприимство, лорд Хоэль. Буду признательна, если вы предоставите мне отдельную комнату, где я смогла бы отдохнуть. Дорога оказалась тяжелой для меня, я устала. — Теперь, по крайней мере, можно было быть уверенной, что он не выделит нам одну комнату на двоих. Одно дело — моя неверность, а другое дело — пища для сплетен любопытным в Малой Британии. Не стоит предоставлять другому королевству доказательств неурядиц в семье Императора.
В доме Хоэля нам пришлось провести две недели, пока готовили отряд для поездки к королю Максену. У меня было время познакомиться с городом, и он мне решительно не понравился. Сначала он показался мне богатым, оживленным портовым городом, и действительно, порт жил довольно напряженной жизнью. Но сам город, как и большинство городов Британии, по большей части пустовал и приходил в упадок. Однако оставался крупнейшим городом на северо-западе Бретани. Населяли Арморику [так во времена Артура называлась обширная область на северо-западе нынешней Франции — прим. перев.] потомки людей, живших здесь еще до колонизации Британией. Между собой они говорили на своеобразном диалекте латыни, который для меня казался совершенно непонятным. Сам лорд Хоэль и люди его отряда, а также большинство торговцев и трактирщиков в городе были британцами в пределах одного или двух поколений. Хоэль рассказывал мне, что в двенадцатилетнем возрасте покинул Кавел в Гейд-Гите на юге Великобритании. Он вообще много времени проводил за разговорами с нами. Поблизости неизменно присутствовали люди из его отряда. Так он ненавязчиво давал нам понять, что мы находимся под наблюдением. Ко мне он относился с неизменной вежливостью, но довольно скоро я поняла, что в городе меня рассматривают как военный трофей Бедивера, ну, например, как прекрасную лошадь, добытую в набеге. Горожане подшучивали над Артуром, а некоторые воины открыто смеялись даже в моем присутствии. Ни возразить, ни противопоставить им мне было нечего. В чужом городе, на чужой земле я оказалась беспомощна, и толку от меня не было никакого. Я привыкла к ответственности и власти, а стала вещью Бедивера, военным трофеем. Конечно, Бедиверу это нравилось не больше, чем мне, и ради него я старалась терпеть. Я убеждала себя, что в Британии было бы не лучше; скорее, с Мену все сложилось бы намного хуже. Но, так или иначе, Хоэля и его город я возненавидела, и даже обрадовалась, когда пришло время отправляться ко двору Максена.