Бедивер вернулся после беседы с королем мрачным и измученным. Тяжело сел на кровать. Заметил роскошное платье в изголовье и вопросительно посмотрел на меня. Я пылко объяснила свои опасения.
— Да, — нахмурившись, проговорил он. — Конечно, король хочет показать тебя. Он вообще хочет использовать нас.
Мой бесполезный гнев улетучился. Положение было и без того хуже некуда, и лишние эмоции не помогут. Я подошла и села рядом с кроватью, у ног Бедивера.
— О чем вы говорили? — тихо спросила я.
Бедивер пожал плечами, потер лицо.
— Во-первых, он захотел узнать подробности наших приговоров и подробности стычки на дороге. Он о ней уже слышал. Я не хотел говорить об этом, но он веско заметил, что если мне потребуется защита, лучше говорить прямо. Затем он стал расспрашивать, действительно ли я замышлял заговор против моего господина Артура. Я поклялся, что ничего подобного и в мыслях не имел, и королю это не понравилось. Потом... потом он показал мне письмо от Артура, которое пришло несколько дней назад.
Я испуганно посмотрела на него, и он кивнул.
— Верховный Король требует вернуть нас обоих в Британию. Меня предстоит судить за нападение на воинов императора и за убийство некоего Гвальхаведа, сына Гавейна, члена королевского клана. Тебя хотят судить за сговор и уклонение от исполнения приговора. Письмо составлено в очень строгих тонах. Господин Артур настаивает на том, чтобы Максен вернул нас, иначе будут считаться нарушенными все предыдущие клятвы и договоры, и неповиновение будет расценено как мятеж.
— О, Господи! — прошептала я. — Все намного хуже, чем мы ожидали.
— Да, — кивнул Бедивер. — Может случиться война. В общем, письмо меня сильно обеспокоило. Максен подождал, пока я дочитаю до конца, а затем сказал:
— Видите, что приказывает мне Верховный Король? И как я должен поступить? Повиноваться или нет?
— Вы король, вам выбирать, — ответил я.
— Если я пошлю вас обратно, — Максен усмехнулся, — ты погибнешь. Впрочем, ты сам виноват. Но даже если то, что ты рассказал, правда, и леди Гвинвифар в заговоре неповинна, ей все равно грозит суровое наказание, очень вероятно, что ее приговорят к казни.
Я молчал. Король свернул письмо и убрал его.
— А потом он вернулся к прошлогоднему разговору, когда я приезжал в качестве посла Артура. Опять пошли рассуждения о независимости Малой Британии, потом он сказал, что не обязан подчиняться Артуру, просто раньше ему приходилось уступать угрозам и требованиям тирана. Ну а потом он напомнил мне, что я — бретонец, и человек, пострадавший от императора, и я вынужден был с ним согласиться. Пришлось выслушать много льстивых слов о моих талантах военачальника, о том, что Артур многим мне обязан, а отправил меня в изгнание без денег, даже не наделив землями. Я возразил, что любой другой король на месте Артура просто казнил бы меня за такое предательство. А он напомнил мне, что его прежнее предложение остается в силе. В общем, либо я соглашаюсь занять место его военачальника и возглавить мятеж, либо он отправляет нас обратно. «Тебе знакомы все приемы ведения войны императора, его союзников, ты знаешь численность его войск и стратегию, — говорил он, — а мои люди знают, что тебе все это известно. Они уже песни о тебе сочиняют, о том, как ты украл жену императора и увез с собой на родину. Если ты встанешь во главе войск, они с готовностью последуют за тобой».
Бедивер рассказывал все это с горечью, а потом сжал здоровой рукой искалеченную левую руку. Посмотрел еще раз на разложенное платье.
— Что я мог ответить? — Проговорил он совсем тихо. — Максен только и ждал шанса поднять мятеж с тех самых пор, как сел на престол. Он всегда ненавидел Артура. И он прекрасно осознает мою ценность. Если я откажусь, он скорее сам нас убьет, чем отправит к Артуру. Артур может тебя пощадить, а Максену от этого никакой пользы. Убить тебя даже предпочтительнее, чтобы произвести впечатление на своих людей.
— Но ты же не можешь предать Артура.
— Я уже предал его. Предал его доверие и свое положение, опозорил его перед подданными и убил его людей. Если к этому добавится еще и мятеж, уже неважно.
— Как это — неважно? Как ты можешь сражаться с теми, кем еще недавно командовал?
— Видишь ли, Бретань никогда по-настоящему не была частью Империи. Две-три битвы, и последует новый договор с Максеном. Братство лучше любой силы, которую может выставить Максен. Артуру даже не придется просить помощи у других британских королей. Возможно, война за границей даже пойдет на пользу Артуру. Братство придет в себя, исцелится. А если нет, какая разница? Мы так и так обречены.