Пришлось обращаться к помощнику Максена. Он все еще кипел из-за моего отказа, и конечно, воспользовался моей просьбой, чтобы поиздеваться над моей внешностью, которую я, по его словам, «потеряла». Был задан вопрос: а нужна ли я в таком виде Бедиверу? Терпения мне не занимать, и я промолчала. В конце концов, мне удалось раздобыть в окрестных лавках белила, цинк и кармин. Вернулась, а дверь заперта! Из комнаты доносился какой-то стук. Наверное, Бедивер вернулся. Я подергала дверь.
Бедивер открыл и поспешно отступил внутрь. Мне бросился в глаза меч на кровати. Он стоял торчком, вверх остриём. Бедивер, без кольчуги и туники смотрел на меня виновато и тревожно. Предчувствие сказало мне о том, что случилось что-то страшное.
— Гвинвифар, — проговорил Бедивер с видом нашкодившего ребенка, — я, правда, не ожидал…
Я подошла к кровати и потрогала меч. Рыцарь снял матрац, пристроил оружие между деревянными балками и закрепил кожаным ремешком, это и были те звуки, которые я слышала из коридора. Я принялась развязывать ремешок и с удивлением отметила, что руки не дрожат. Дрожало все остальное внутри.
— По-моему, ты не подумал, — сказала я спокойно. — Артур не поверил бы объяснениям Максена насчет того, что ты сам упал на свой меч.
— Да, навернео, я не подумал...
Я высвободила меч и подняла его, держа обеими руками. Кавалерийский меч предназначен больше для того, чтобы рубить, а не колоть, но все же это было доброе оружие, прекрасно наточенное. Для замысла Бедивера оно вполне подходило. Бедивер так и стоял у двери, обнаженный, красный от стыда. Мне представилось, что я вхожу и вижу тело, насаженное на меч, и огромную лужу крови. Мне даже запах почудился. Вот тут у меня и руки задрожали.
— Ну и зачем ты все это затеял?
Бедивер заметил открытую дверь, осторожно прикрыл ее и запер. Он подошел к кровати и начал поднимать матрас. Я положила меч на пол и помогла ему. Мы привели кровать в относительный порядок. Он поднял с пола тунику, надел. В комнате было холодно, очаг давно погас. Рыцарь слегка дрожал. Он сел на кровать и поднял меч, держа его острием вверх.
— Было бы у меня две руки, я бы справился. — Он огляделся.
Я подняла с пола перевязь с ножнами и протянула ему. Он вложил меч в ножны.
— Но почему? Почему именно сейчас? — спросила я.
Он смотрел на меня так, словно за моей спиной уже разверзлась адская бездна и волны Тьмы выплескиваются из нее в комнату.
— Потому что я убил Гавейна, — прошептал он и отвернулся.
Несколько мгновений до меня не доходил смысл этих страшных слов. Я продолжала смотреть на него, не понимая. Хотела коснуться его плеча. А потом на меня словно потолок рухнул. Перед глазами встала картина: Гвин и Гавейн смотрят друг на друга через спину чалой кобылы и смеются; я вспомнила изумленное выражение на мертвом лице Гвина, его кровь на дороге. Ноги не держали. Я оперлась на Бедивера. Он обнял меня.
— Он… в общем, я разыскал его, — теперь он говорил быстро, прерывистым голосом. — Я был уверен, что он просто убьет меня, и на этом все закончится. Когда он верхом, мне с ним не сравниться. Я подскакал близко… он не обратил внимания. Сначала не обратил. Потом посмотрел… прямо на меня. Кажется, он меня даже не узнал. Когда он в своем боевом безумии, он же никого не узнает. Я был уверен, что он меня убьет; у него в руке был меч. Я взмахнул мечом, целясь в голову. Такой удар ничего не стоит отразить. Только вот не стал он его отражать. Сидел в седле и смотрел прямо на меня. А я уже не смог сдержать руку. Ударил. Выбил из седла. Его конь встал на дыбы и намеревался ударить меня копытами. Я отпрянул, потом развернулся и дал команду своим людям отходить. Нам не выстоять против Братства. Почему он не ударил? Ну почему?! Господи, я слишком задержался на этом свете!
— Нам надо вернуться, — мертвым голосом произнесла я.
Неожиданно мои слова успокоили его. Он приложил руку к моему лицу и молча смотрел на меня.
— Мы должны вернуться, — повторила я. — Мы оба живем слишком долго. Будет больше пользы, если мы отдадим свои жизни в руки Артура, а не закончим их бесполезно. Если нас убьют по закону, Гавейн получит то, что хотел.
Бедивер молчал.
Я встала.
— Слушай, сердце мое. Я сегодня смотрела, как ты сражаешься, и решила, что должна уйти. Какой пароль у ворот?
— Ты... ты не можешь просто выехать через ворота.
— На стенах усиленное дежурство. Кроме как через ворота, нам не пройти. — Я достала из шкафа свое темно-зеленое платье и перочинным ножом отрезала широкую полосу по подолу. — Я одна не пройду. Но двое всадников, знающих пароль, смогут пройти. Ты же сам рассылал людей во все концы королевства с призывами на войну. Если мы уйдем ночью, никто не будет задавать вопросов.