- Вы помните меня, мистер МакФарленд? - тихий голос разорвал тишину, нарушаемую до этого мгновения лишь шелестом крови, текущей по венам, и влился в душу художнику, и оплел сердце его смертельной сетью. - Я Кларисса. - если бы свет имел звучание, он пел бы этим голосом. Кларисса коснулась волос, золотыми тончайшими нитями рассыпавшихся по плечам.
- Старшая дочь хозяйки. - выдохнул Дориан.
Они стояли друг напротив друга, разделенные порогом двери, Дориан — в мерцающей полутьме своей комнаты, где ветер, врываясь через открытое окно, задувал последние свечи, Кларисса — в облаке тепла и света, расходящегося волнами от яркого светильника над лестницей. Подол ее легкого платья едва колыхался на сквозняке, и светлые волосы чуть трепетали, поддаваясь потокам ветра. Дориан, облаченный в черное, с темными тяжелыми волосами, гладкими волнами спускающимися по его плечам не выдерживал яркого света, и как мог скрывал в тени глаза, в окружающем мраке приобретшие багровый оттенок.
- Мы не виделись целую вечность, - произнесла Кларисса, пытаясь разглядеть лицо художника в полумраке, - и вот я снова в этом доме, и я зашла, чтобы сказать, как я рада вашему присутствию.
- Я закрою окно. - произнес Дориан тихо и впустил девушку в комнату.
Пока он пытался вырвать занавески из потоков ветра и закрыть окно, Кларисса заново зажгла все свечи и прошлась между мольбертами, разглядывая картины, искаженные пляской теней.
- Я никогда не видела ничего более прекрасного. - ее голос стал теплым, как огонь свечи, и ее бледно-золотые волосы окрасились в алый.
Дориан перестал следить за ее плавными движениями и всматривался в темноту за окном, оставляя за спиной ее свет. Он слышал ее легкие шаги, слышал голос, пронзающий тишину, но все это оставалось за гранью его сознания.
Наконец, он обернулся и предложил Клариссе кресло. Сам он встал напротив с блокнотом в руках и стал водить карандашом по бумаге, легкими движениями перенося на нее образ этого светлого существа. Осторожно выводя тонкие линии, он пытался передать эфемерную красоту ее лица и глубину ее наивного бледного взгляда.
Кларисса сидела молча, и тишина, воцарившаяся вдруг, испугала ее. Она вздрогнула, и Дориан поднял глаза, наблюдая за тем, как мелькают тени на ее коже.
- Это все, что я умею. - произнес он тихо. - Если ты не хочешь, я не буду рисовать.
- Нет, пожалуйста! - Кларисса поднялась на ноги и подошла к нему, чтобы поглядеть на набросок. - Это больше, чем просто я. - произнесла она, проводя пальцем по тонким линиям. - То есть, это больше, чем просто моя оболочка, мистер МакФарленд. - она заглянула в его лицо, бледное и холодное, в попытке встретиться с его взглядом, но Дориан не решался поднять на нее глаза.
Дориан слышал нежный шелест кружевного платья и чувствовал на своей щеке ее прохладное дыхание, и теплота прозрачной руки рядом с его руками проникла куда-то глубоко внутрь его безразличной души, касаясь сердца. Грифель карандаша скрипнул на бумаге и обломился.
Дориан оставил блокнот в руках Клариссы и отступил в тень. Он неотрывно глядел на нее из своего укрытия, недоступный ее взгляду, и изучал ее лицо. Он никогда не видел лица более совершенного в своей мягкости и тонкости черт. Ее кожа словно мерцала изнутри, ее глаза горели аквамариновым пламенем. Он наблюдал за ней до тех пор, пока не раздался стук в дверь, и она едва приотворилась.
- Входите, прошу вас. - произнес Дориан, не оборачиваясь. Он знал, что это вдова пришла за своей дочерью. Она медленно вошла в комнату, оставляя дверь открытой и позволяя свету вливаться в нее, ослепляя мягкое сияние свечей.
Кларисса вскочила с места, чтобы удалиться, и Дориан вырывал для нее рисунок и протянул ей.
- Подарок в честь нашей встречи. - произнес он тихо, глядя в ее нежно ледяные глаза.
- Мы будем ждать вас внизу, мистер МакФарленд. - она приняла из его рук листок с наброском и застыла в дверном проеме. Ее силуэт обозначился черным изящным пятном, и она оглянулась. - Это волшебно, у вас волшебно получается.
Дориан попытался выдавить улыбку, пронзая взглядом ее светящийся силуэт. Ее лицо совершенно исчезло в тени, и остались лишь очертания и тихое музыкальное звучание голоса, но даже и так он ощущал прозрачную чистоту ее души. Он хотел поблагодарить ее, но слова застряли комом в его горле.