- Я спущусь к ужину. - смог произнести он прежде, чем силуэт исчез и дверь затворилась, и лишь сквозь крупные щели продолжал просачиваться свет.
Но вниз он не торопился и, выждав несколько мгновений, кинулся к окну. Он остановился там, ощущая холод ночи сквозь стекло. Его сердце учащенно билось, и кровь с силой ударяла в виски, оставляя после каждого короткого удара тупую боль, отдающую в глазницы. Он отворил окно и перегнулся через подоконник, всматриваясь в непроницаемую тьму окна Джины, и, не находя в его глубине ни единого проблеска жизни, собирался отречься от своей минутной решительности. Он готов был кинуться по лестнице вниз, в тепло, но так и не тронулся с места. Ветер развевал его темные волосы, бросая влажный холод ему в лицо, и глаза слезились от этих ледяных порывов, но он все стоял в ожидании, и, наконец, стекло задрожало, и в окне напротив появилась Джина. Дориан потянул к ней руку, но жест его остался безответным.
- Мне не нужен выбор, Джина! - произнес он громко, и отчаяние раздалось в его голосе. - Скажи мне, куда идти, и я пойду. Я хочу быть слеп.
- Ты сделал свой выбор. - услышал он ответ. Голос Джины был мягким, но впивался в его душу подобно лезвию.
- Тьма настигла меня первой. - он опустил голову, ощущая, как грудь его сдавливает боль.
- И ты выбираешь смирение. - Джина протянула руку, и Дориан встретился с ее глазами, сияющими во тьме нефритовым светом.
Он встал на подоконник и поглядел вниз, ощущая головокружение. Капли срывались с крыши и падали в темную пустоту, и застеленный туманом переулок тянул его в свою холодную глубину. Джина молчала, протягивая руку, и в наступившей тишине лишь ветер шептался с дождем и мертвой листвой, и все живое молчало, погрузившись в болезненный сон.
Набрав в легкие воздуха, Дориан протянул руку Джине и сделал прыжок. Она крепко поймала его, не дав сорваться со скользкого подоконника и затащила внутрь.
Художник почувствовал вдруг удушье, как будто кто-то пережал его горло веревкой. Он поднялся на ноги и, дрожа от холода, бросил взгляд на слабый мерцающий свет из своего окна, осознавая, что смотрит со стороны на всю свою жизнь.
- Чувствуешь ли ты теперь в себе новую силу, новую кровь? – произнесла Джина и поглядела на художника так, как никогда еще не глядела, и в ее зрачках отражались его глаза. И снова увиделась Дориану бездна, и почувствовал он свое падение.
- Нет. - ответил он, но сердце его дрожало, не принимая лжи. - Но я чувствовал смерть. - признался он тихо.
- Твой выбор? - спросила Джина, приближаясь к нему так, что дрожь его стала для нее заметна.
- Да. - выдохнул художник, и чаша его боли переполнилась, и кровавыми потоками просочилась она наружу. - Да. - повторил он громче.
- Я проведу тебя через это, Дориан. Доверься мне. - она пошевелила пальцами, и холодные голубые огни озарили комнату, зависнув в воздухе. В бледно-ледяном их сиянии лицо Джины казалось мертвенно белоснежным и прозрачным, словно восковым. Она проводила Дориана через комнату к двери и подала пальто.
- Твой выбор? - повторила она свой недавний вопрос, и Дориан заметил, как на поясе ее блеснуло оружие.
- Да. - снова ответил он, принимая пальто.
- Этот шаг ведет в точку невозврата, Дориан. - Джина остановилась у двери, в последний раз желая убедиться в его решительности.
- Мне не к чему возвращаться. - ответил Дориан, принимая из рук Джины пистолет. - Но я и не понимаю, чего ради следую за тобой.
- Часть тебя знает правду. - замок щелкнул, и дверь приотворилась. Холодные огни опустились на пол и погасли, возвращая комнату во тьму. Две тени выскользнули из комнаты, окунаясь в глубокий беспросветный мрак, ведомые лишь ледяными потоками ветра.
6.
16-17 октября 1864
Джина вела Дориана за собой, углубляясь во мрак туманных опустевших улиц. Они крались подобно теням, и темнота скрывала их силуэты, и туман преследовал их, стелясь по земле.
Дориан продрог. Холод ночи убивал его, и видения полусном возникали перед его глазами. Сейчас, вдалеке от любого тепла и света, среди безразличных переулков, прошлое казалось ему иллюзией, а все, что он знал о себе - ложью. Он следовал за Джиной, отдавая себе отчет в том, что ему придется совершить. Джина не сказала ему еще ни слова, но он знал, он видел ту цель, к которой вела его эта ночь, провожая меж каменных стен, сдавливая горло. Туманные видения сопровождали его, и в каждом из них он видел смерть.