— Почему только твое имя начинается на гласную? – задумчиво спросила девушка, глядя на гномика.
Тот удивленно захлопал глазами, повернувшись к ней.
— Ну… – Рия попыталась придумать, как же объяснить, что такое "гласная", но в голову ничего не шло. – Видишь ли, твое имя…
— Да молодой он просто, – ответил неожиданно Йёрген, подходя ближе. Он фыркнул и насмешливо добавил:
— Мы прекрасно поняли, что ты подразумеваешь под словом "гласная". Только у нас это называется мягкий знак. В знаковом списке, – он погладил голову и расплылся в довольной улыбке, – есть мягкие и твердые знаки. Те, чье имя начинается с мягкого знака, еще молоды. Им меньше пяти лет. По достижении этого возраста гному дают новое имя.
Теперь изумленно хлопала глазами Рия.
— Пять… лет? – выдавила она, бросив взгляд на Эссюра.
— Ну да, – важно кивнул Йёрген. – Только, – он прищурился, – мы не по человеческим меркам считаем.
— А как?
Рия машинально отметила, что рассказать ей все равно хоть что-то рискнули. Или решили. Значит… нет, не доверяют, просто Греттир, да и остальные наверняка от Рюноульвюра слышали, что она из другого мира. Но ведь все равно человек, и ее сторонились изначально. Хотя как сказал Рюн, калеки же боятся нечего. Но рассказывать – это другое дело, и девушка счастливо улыбнулась, прижав руку к груди.
Рядом коснулся бедра Рюноульвюр, и Рия успела заметить его ухмылку.
— Да просто, – ответил он вместо Йёргена. – Один человеческий год в этом мире, – Рюн с нажимом произнес последние два слова, – равен двумстам тридцати пяти дням. А один год для гномов – это пять человеческих. Сама сосчитаешь?
— Угу, – кивнула изумленно девушка.
Значит, год здесь длится меньше, чем на Земле? Хотя… Рия убрала за ухо отросшую прядь и задумалась. Кто вообще в земном мире установил, что год равен двенадцати месяцам? А, да, это время оборота планеты вокруг солнца, действительно. Тогда другой вопрос – а что с этой планетой? Как здесь устанавливают длительность года? И почему у гномов она другая?.. Или под землей смена времен года их не касается? Что логично, кивнула своим мыслям Рия и ойкнула, смущенно потупив глаза, когда заметила веселый взгляд Рюна.
— Хадду ты всегда внимательно слушала, – добродушно проворчал гном. – Не отставай.
— Конечно, – рассмеялась девушка, нисколько не прибавив шаг.
И снова на душе было легко и просто. А лес не кончался. То ли Греттир задался целью провести свой маленький отряд под защитой деревьев, то ли так было короче и проще добраться до спуска под землю.
— Рюноульвюр, – позвала его на седьмой день пути Рия, и гном с готовностью вскинул голову, вопросительно взглянув. – У вас много ходов под землю?
Рюн почесал бороду.
— Не то чтобы много, – уклончиво ответил он, – просто мы на поверхности показываемся редко, только когда торгуем с людьми или эльфами.
— Значит, все же торгуете?
— Торгуем, – вмешался Ньерд. – Под землей достаточно тяжело выращивать овощи и фрукты, поэтому драгоценные металлы или изделия мы меняем на еду.
— Понятно, – кивнула Рия и хмыкнула. – Почему эльфы так ненавидят людей? Я понимаю, что из-за рабства, но ведь и вы…
— Потому что эльфы больше всего похожи на людей, – откликнулся Греттир, не сбавляя шаг. – Вы же отличаетесь ушами, цветом глаз да кровью. А так сразу и не поймешь – человек перед тобой или эльф. Вот они и злятся.
— Когда… когда меня продали в рабство, – девушка коснулась культи, – первый эльф, которого я встретила, заботился обо мне. Помогал… – она горько усмехнулась, – калеке.
— Наверное, это был взрослый эльф, – хором заметили Бергфиннюр и Даргфиннюр.
— Взрослый, – согласилась Рия.
— Возраст у эльфов – дело тонкое, – потеребил бороду Рюн, убирая невидимую грязь. – Они лет до восьмидесяти – сущие дети. Вот как Глау.
— Ему, наверное, около пятидесяти, – предположил Ньерд. – Кто моложе, совсем смешно себя ведут. А этот вроде в руках себя держать умеет.
Рюноульвюр бросил странный взгляд на Рию и громко расхохотался.
— Ну… да, – согласился он сквозь смех, – да…
Девушка подозрительно прищурилась.
— Рюноульвюр…
— Что? – фыркнул гном, явно стараясь вновь не расхохотаться.