Теодор сконфужено отвёл взгляд.
— Видите ли, — пробормотал он, — моя семья не могла позволить такие траты перед первым курсом. К тому же…
— Я понимаю, — ободряюще улыбнулся, это Тео понял по голосу, Дамблдор. — Помните, на вашем первом курсе я упоминал про юношу, что обладал таким же даром? Этот мальчик тоже пользовался палочкой покойного дядюшки, пока не смог позволить себе собственный инструмент. Думаю, что и сейчас он мог бы прекрасно колдовать с каждой из палочек, что признали бы его магическим хозяином. Понимаете меня?
Этот намёк был достаточно прозрачным.
— Я обязательно исправлюсь, господин директор, — твёрдо пообещал Теодор. Директор поднялся с табурета.
— Надеюсь на ваше благоразумие, мистер Нотт. Я хотел бы попросить вас ещё об одной услуге…
В глазах Даблдора читалась искорка предвкушения шутки.
— Конечно, господин директор.
— Прошу вас, не шутите над мистером Малфоем сегодня.
В гостиной царил настоящий бедлам. Студенты, оставив сборы, небольшими группками громко обсуждали новости — само собой, это был побег Сириуса Блэка.
Теодор, войдя туда после больничного крыла (по пути его нашёл Артур, едва сдержавшийся, чтобы не избить друга и пообещавший последствия уже дома), едва не оглох. Все кричали, ругаясь на счёт версий. Кто-то кричал, что это было отлично, ведь Блэк поддерживал Тёмного лорда, кто-то другой доказывал, что это ужасно, ведь политика Министерства подорвана прямо перед Чемпионатом мира.
Старшекурсницы причитали, что ни одной из них не удалось стать леди Блэк. Милли Буллстроуд громко доказывала каким-то младшекурсникам, что она не причастна к исчезновению Блэка, а их родственная связь гораздо менее близкая, чем у того же Малфоя.
Наконец, протиснувшись в спальню, Тео стал свидетелем удивительной картины — в тишине и практически полной темноте, с одним лишь светильником у кровати Блейза, на кровати Гойла лежал на спине, раскинув ноги, одетый уже в дорожную одежду (брюки, приталенный пиджак и белоснежную рубашку — вернувшийся из МАКУСА Малфой стал апологетом американской моды; стоило признать, ему шло, и Теодор тоже планировал подобрать себе похожие костюмы) Драко Малфой. Его лицо было бледным, бледнее обычного, под глазами залегали глубокие синюшные мешки, как казалось в таком свете, а кривая линия губ беспрестанно дёргалась. Драко будто бы безостановочно плакал, уже без звуков и слёз.
— Нотт! — преувеличено жизнерадостно воскликнул Блейз, подскакивая со своей кровати. — Дурак, ты как туда попал?!
Блейз чуть ли не напрыгнул на него, обняв (как и Арчи, который после этого стал было кулаком стучать по его плечам) и ощупав. Убедившись, что с другом всё хорошо, Забини потребовал объяснений.
— Магическое истощение, — пожал плечами Теодор. — Вчера после… праздника Драко я решил поколдовать на Астрономической башне. Это было опрометчиво, хотя и эффектно. Я добился телесного Патронуса!
Малфой издал всхлип.
— Да ладно! — воскликнул звонким голосом Забини. У него единственного из слизеринцев их года голос по-прежнему был звонким и высоким. — Покажи?
— Ты дурак? Я говорю, у меня истощение случилось!
Теодор подошёл к своей кровати. Все вещи уже были аккуратно сложены, даже те, которые он сам ещё не собирал — видимо, постарались домовики.
— Драко, что с тобой? — тихо спросил Теодор в никуда.
Малфой всхлипнул.
— Не говори, что не понимаешь, что значит побег моего дядюшки, — прошипел он, закашлявшись после первых же слов.
— Не понимаю, — покосился Тео на соседа.
— Блэк воскресит Тёмного лорда. Я не хочу, чтобы это началось. Мама рассказывала… это было ужасное время, — пояснил Малфой, сев на кровати. — Я… я уже говорил тебе.
Теодор сел на кровать с другой стороны. Они едва ли не соприкасались спинами.
— Не знаю, утешит ли это тебя, но, кажется, Блэк никогда не был сторонником Тёмного лорда, — тихо сказал Нотт.
— Почему ты это решил?
— Поттер защищал его от дементоров и едва не погиб из-за этого. Стал бы он защищать того, кто убил его родителей?
Кровать запружинила. Малфой поднялся, всхлипнув вновь. Тео обернулся, краем глаз наблюдая за Драко. Тот кулаками вытер глаза и решительно втянул воздух забитым носом. Ничего так и не сказав Тео, блондин вышел.