У каминной связи, конечно, было множество преимуществ. Ею могли пользоваться дети от семи лет, беременные женщины, старики и, как прочувствовал на себе Тео прошлым летом, те, кто уже получил какую-то травму. В противовес этому чары аппарации грозили расщепом каждый раз, когда использовались. Беременным (а значит замужним женщинам вообще) этот вид перемещения был категорически противопоказан, ведь это заклинание накладывалось магом на свою душу: если души в теле две (пусть вторая и лишь в зародыше!), то это тело заклинание могло попросту разорвать надвое. Страшные силуэты на плакатах тут и там по Британии наглядно иллюстрировали опасность такого способа перемещения.
При этом, конечно, чтобы камин работал, его нужно было подключать к министерской сети, а это было дорогостоящим и трудоёмким процессом, требующим согласований, очных осмотров и расчётов. Во многом упрощение бюрократической волокиты именно с точки зрения каминной сети позволили главе Департамента магического транспорта Конелиусу Фаджу занять пост Министра на голосовании в первый раз; впрочем, по слухам, с тех пор система в ДМТ деградировала обратно.
Так или иначе, камин вынес Теодора в светлый и просторный зал Тюбер-холла. Не нарочито роскошный, не сверкающий богатым убранством — и при этом не бедный, а солидный и добротный, освещённый стилизованной под ветвь дерева люстрой, этот зал легко ассоциировался с семьёй потомственных заводчиков, скромно, но честно ведущих своё дело на островах и на континенте.
Теодора уже встречал молодой парень с лицом, на которое явно применялись неаккуратные косметические чары. Нотт видел его в Хогвартсе в свой первый год — но с какого факультета был этот юноша, он не знал.
— Мистер Нотт! Добрый день. Меня зовут Тимоти Тюбер, я наследник нашего семейного бизнеса. Рад с вами познакомиться.
— Теодор Нотт. Очень приятно, взаимно, мистер Тюбер!
— О, мистер Нотт, мистер Тюбер — это мой отец, — улыбнулся юноша, — для вас я просто Тимоти.
— Зовите меня Теодором, Тимоти, — улыбнулся в ответ на искреннюю улыбку Тюбера Нотт.
По лестнице вниз спустился мальчишка лет десяти с грустными глазами, сопровождаемый уже немолодой дамой, похожей на Тимоти. Тюбер поджал губы.
— Позвольте представить вам мою матушку, Алису, — Теодор слегка коснулся губами рук дамы.
— Это мой воспитанник, Джим Пакстон, — представила она уже в свою очередь мальчишку. Тот пожал руку Нотту, что было вообще скорее случайной встречей.
— Мама, я же просил, — услышал Тео шёпот Тимоти. — Прошу за мной, Теодор, отец ожидает вас в кабинете.
Тимоти указал дорогу вглубь коридоров первого этажа, увлекая за собой Теодора. Заворачивая за угол, Нотт услышал, как Джим Пакстон отправляется домой в Пакстон-Манор.
— Помню, у меня в детстве тоже была учительница, мисс Клируотер, — сказал Тео, разрушая неловкое молчание.
— О, я учился с её младшим братом, — по голосу Тимоти было слышно, что он предпочёл бы молчать. Наконец, пройдя несколько тёмных помещений, они вышли к кабинету. За солидного вида дверью, в которую Тюбер постучал с несколькой опаской, скрывался ухоженный кабинет человека, который предпочитает быть, а не казаться. По крайней мере, именно такое впечатление скромной, но солидной обстановкой он произвел на Теодора.
— Спасибо, Тим, — кивнул, пожав Теодору руку, Мартин Тюбер. Он имел короткую клиновидную бородку, скрывавшую такой же, как у сына, безвольный подбородок, и старомодные бакенбарды. Его грубые руки свидетельствовали, что мужчина не чурается грубой работы, а под завёрнутым рукавом голубой рубашки виднелась на правой руке палочка в такой же, как у самого Тео, кобуре.
— Рад приветствовать вас, мистер Тюбер, — нейтрально сказал Тео, садясь на специально поставленный стул для посетителя. Тюбер опустился в своё рабочее кресло.
— Взаимно, мистер Нотт. Вы будете против, если я закурю? — спросил вдруг Мартин. — Понимаю, это маггловская дрянь, и заранее согласен с вами, что она разрушает магическое ядро мага, но не могу никак избавиться от привычки. Как похоронил брата в восьмидесятом…
Не услышав возражений со стороны Тео, Тюбер достал из стола трубку и методично набил в неё курительную смесь, после чего поджёг. Все эти действия были явно декоративные для него в тишине.
— Что же, — затянувшись и выпустив колечко тут же развеявшегося по движению пальца мага дыма, наконец, заговорил Тюбер. — Отрадно, что Нотты вспомнили про своих давишних вассалов. Не могу сказать, что ваше письмо меня очень обрадовало.