— Ты так просто обо всём говоришь, — невпопад заметил Драко, не поворачиваясь к нему. Его руки ходили ходуном. — Моя мать плакала каждый вечер на этом сраном Чемпионате, а когда какой-то ублюдок выпустил метку, ей и вовсе стало плохо. Он возвращается, как нам с этим жить?
Теодор вспомнил о том, как его отец требовал убить себя. Его передёрнуло.
— Как жить? Очень просто, — ответил он, наконец. — Надо оставаться в первую очередь волшебниками и ставить магию превыше всего. А не желать смерти грязнокровкам, — не сдержался он, — иначе они пожелают смерти уже тебе.
Малфой опустил голову, а потом стремительно, сорвав с себя рубашку так, что пуговицы аж отлетели в разные стороны, едва ли не бегом с голым торсом прошёл в сторону уборной, задев худым острым плечом Теодора.
Учебный год ожидался весёлым.
Глава 41
Первая неделя учёбы захватила Теодора с головой. Как и в прошлые годы, все преподаватели решили, что студентам недостаёт нагрузки, и примерно вдвое увеличили домашние задания. Тео с содроганием представлял, что будет в следующем году. Впрочем, единственным преподавателем, который ещё не дал задание, был Аластор Муди, к которому ребята как раз шли на занятие. Накануне произошёл инцидент, явным свидетелем которого Теодор не был — однако слухи ходили самые разные.
Вплоть до того, что новоявленный преподаватель был так категоричен к слизеринцам (с этим Тео мог согласиться по своему опыту встречи с бывшим аврором), что превращал их в зверей. Одно было ему известно наверняка — Аластор Муди сделал с Малфоем что-то такое, что всю ночь, выпив зелье Сна без сновидений, он всхлипывал и мешал спать своим соседям. Это было странно, и это… пугало.
Когда ученики расселись по своим местам, Муди влетел в кабинет, хлопнув дверью за своей спиной, и с лязгом прошёлся до своего места. По сравнению с бытием Люпина, о судьбе которого никто ничего не говорил, учебные классы сменились на более мрачные. Теперь занятия проходили на первом этаже, в трёх коридорах от Трапезного зала.
Теодор машинально поправил на углу стола свой экземпляр учебника, носившего примечательное название: «Темные Искусства. Руководство по самозащите». Оно будто бы кричало про их клуб, который Крауч отменил своим волевым решением.
— Можете убрать их в сумки, — хрипло сказал преподаватель. — Эти книги. Они вам не понадобятся.
Он извлёк откуда-то из-за пазухи журнал, которым изредка пользовался Люпин в прошлом году, качая головой.
— Итак, четвёртый курс… — проскрежетал Шизоглаз, читая список. По очереди называя фамилии, он дожидался ответов студентов, а его глаз-артефакт беспрестанно крутился в орбите. — Хорошо, — сказал он, когда последний заявил о своем присутствии. — Профессор Люпин написал мне об вашем классе. Похоже, вы достаточно основательно овладели противодействием разным магическим тварям. Прошли боггартов, красных колпаков, болотных фонарников, гриндилоу и оборотней — я правильно понял?
Студенты согласно зашумели.
— Но вы отстали — и очень отстали — в отношении заклятий. Поэтому я здесь для того, чтобы подтянуть вас в области того, что сами волшебники могут причинить друг другу. У меня есть год, чтобы научить вас, как разбираться с Темными…
— А вы не останетесь? — вырвалось у кого-то из гриффиндорцев. Муди тотчас же покосился в ту сторону и улыбнулся. Эта улыбка была не самым приятным зрелищем. Оказалось, что окликнул преподавателя Уизли, которому Шизоглаз разъяснил, что его согласие на этот пост было скорее вынужденной услугой Дамблдору, чем его желанием.
— Итак, прямо к делу. Заклятия. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, мне следует обучить вас некоторым антизаклятиям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещенные Темные заклятия, пока вы не перейдете на шестой курс — вас считают недостаточно взрослыми, чтобы до этого времени иметь дело с такими вещами. Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь, а я скажу так чем раньше вы будете знать противника, тем лучше. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, который собирается применить к вам запрещенное заклятие, не станет делиться своими планами, он не будет действовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично. Вы должны быть готовы заранее. Вы должны быть бдительны и наблюдательны. Вы должны убрать это, мисс Браун, когда я говорю.
Теодора с каждым следующим его словом всё сильнее покидала уверенность в том, что Муди был адекватен. Он распалялся, плюясь слюной, и явно имел некую предрасположенность к тому, чтобы именно эти заклинания и проклятья, о которых сам и рассказывал, применять. Если верить Люпину и его классификации, гневный Муди явно был тёмным магом.