Зазвучала музыка, и четыре пары Чемпионов вошли в зал. Под звуки вальса они, кто умело, а кто — не слишком, закружились в танце. Ноты вальса создавали абсолютно чарующую атмосферу, и каждое движение в неярком, голубоватом свете вспыхивало блестками природной, первородной магии, вихрившейся между молодыми и пышущими энергией колдунами и волшебницами.
Первый вальс закончился, и тут же зазвучали первые аккорды следующего. Российский вальс в честь Дурмстранга, представитель которого вёл в официальном зачёте, открывали, собственно, вновь Крам и Дунн, когда как остальные чемпионы отошли в сторону. Теодор, облачённый в бархатный зелёный, под цвет его факультета, сюртук, подал руку Джинни в облегающем длинном платье алого цвета, подчёркивающем её волосы и глаза. Отточенными движениями, они, как только колонна пришла в движение, взялись друг за друга, и волны вальса повели их ноги самостоятельно, так, будто и делать ничего было не нужно.
Теодор смотрел лишь в одно место — бескрайне красивые ореховые глаза Джинни. Краем взгляда он видел, как её щеки раскраснелись от магии танца, но её взгляд был направлен только на него. Это было воспоминание, достойное Патронуса. Лишь музыка стихла, Теодор бережно взял её вновь за руку и, не отрывая взгляда от её лица, увлёк за собой.
— Ты прекрасна, — шепнул он её, лишь только они оказались у столиков, где эльфы Хогвартса расположили лёгкие закуски. Джинни схватила первый же фужер с шампанским игристым вином, которое Хогвартсу подарил отец чемпионки Шармбаттона, и осушила его залпом.
— Спасибо, Теодор, — наконец, ответила она, тряхнув головой. Тео коснулся её плеча, и она прильнула в его объятья. — Я буквально всем телом чувствую твою магию. Жаль, что мне лишь тринадцать, — хихикнула она. — Смотри, Гарри и Гермиона!
Грейнджер и Поттер шли первой парой в следующем танце, это был уже не вальс, но что-то другое. Тем не менее, и гриффиндорцы, и другие принявшие участие пары мгновенно сориентировались, став исполнять этот явно французский, судя по звучанию, танец. Теодор и Джинни так и простояли в обнимку, пока музыка не кончилась: Джинни неотрывно следила за тем, как двигались другие волшебники и колдуньи, периодически глубоко вздыхая, а Теодор не хотел и не мог разорвать этот момент.
Прошло несколько мгновений, прежде чем зазвучала следующая композиция, но они всё так же не шелохнулись со своего места. Это вновь был не вальс, звучали волынки и барабаны, увлекая традиционной музыкой северной Британии, Шотландии, всё новые пары танцоров. Где-то там мелькала рыжина Джорджа Уизли, пришедшего с темнокожей Ангелиной Джонсон, и платиновые волосы Драко Малфоя, вместе с которым кружилась Трейси Дэвис, полукровка, оставившая компанию среднего Монтегю, где ей явно ничего уже не светило, променяв её на подарки от переживающего весь год личностный кризис Драко.
Удивительно было наблюдать за тем, как студенты, в том числе иностранцы, раз за разом совершенно идеально исполняли новые и новые танцы. Вдруг Джинни охнула и дёрнула Теодора за рукав.
— Ананасы! — прошептала она. — Ананасы на первом курсе! Взгляни, это профессор Флитвик колдует над всеми нами, когда начинается очередной танец. Пойдём!
Шотландская джига в честь Хогвартса закончилась, и Джинни вместе с Тео вышли прямо перед тем, как заиграли ноты диковинных инструментов Восточной Европы. Виктор Крам, аж красный от волнения, в какой-то момент этого необычного танца поменялся партнершей с Тео — впрочем, через несколько кругов Джинни вернулась.
Дамблдор, наконец, скомандовал начало менее официальных и вычурных танцев, и исполнявшие все эти мелодии музыканты из популярной группы, выступавшей на разогреве некоторых матчей по квиддичу, заиграли куда более современную маггловскую музыку — кажется, как помнил Тео, она называлась джаз. Из маггловской музыки Тео знал немного — в первую очередь, то, что в детские годы ставил в пластинках патефона его отец. В частности, «Битлз».
Ребята вышли из Большого зала, раскрасневшиеся и довольные. Джинни увлекла его за собой вперёд, к зимнему саду, который во внутреннем дворике устроили семикурсники, занимавшиеся у Флитвика и Спраут. Теперь вместо газона, разделённого брусчаткой, под открытым небом (и куполом согревающих чар) располагались кусты роз в человеческий рост высотой, тут и там создающие закутки, где стояли лавочки и парили мотыльки.