— Удивительно… — пробормотала она. — Трудно представить, как это так. А чего он не найдёт работу в Британии?
Вместо ответа Теодор постучал себя по левому локтю. Джинни покачала головой.
Ещё какое-то время они сидели молча. Ветер выл в такт скрипу трибун, негромкий плеск волн убаюкивал.
— Скука, — наконец, воскликнул кто-то парой рядов выше. — Надо было идти в плюй-камни играть!
Несколько человек, увлечённые порывом, поднялись и спустились с трибун, пойдя по мосткам в сторону берега — и обратно в замок.
— Как думаешь, Гарри справится? — спросила Джинни, крутя пальцами прядку.
— Ты так за него переживаешь.
— Я росла на историях о великом Билле и великом Гарри. Я обожала брата Билла и жутко ревновала его ко всем, пока мама не отвлекла меня рассказом про Гарри Поттера, победителя Того-кого-нельзя-называть.
— И влюбилась, — фыркнул Тео, за что получил тычок в бок острым локтём.
— Эй, слышишь! Ни в кого я не влюблялась. Пока что, — с хитрым прищуром добавила она. — Мы общались с Гарри летом перед моим первым курсом, и он оказался отнюдь не галантным принцем, а вторым Роном. Фу, противно вспоминать, как он потный и грязный после полётов пошёл спать, не зайдя даже в душ.
Теодор пожал плечами. Он и Артура приучал тоже принимать душ чаще, чем раз в неделю, когда тот только осваивался после Лютного переулка.
— Видимо, это тяжёлое детство сказывается. Он же герой, пусть и рос у магглов. Драко так переживал, что его не отдали в почтенное семейство на воспитание, чтобы он стал слизеринцем!
— Я так расстроилась, — продолжила Джинни, — насколько он не похож на мои мечты, что даже написала это в чистую тетрадку.
Она смутилась, и Тео, нащупав её ладонь, крепко сжал её холодные пальцы своими.
— Да, мы все немного не такие, как хотели бы видеть друг друга, — сказал Нотт. — Но ведь в том и смысл, делать мир вокруг лучше?
— Наверное.
Они снова замолкли. На часах оставалось сорок минут.
— Знаешь, чего им нужно было сделать? — громко сказал Нотту третьекурсник Тафт, щеголявший на втором испытании авторским плащом от своей матери, именитой лондонской и брюссельской кутюрье, инкрустированном серебряной вышивкой. Это всё, как рекламный плакат, всплывало в голове у каждого видевшего плащ — особая комбинация выставочных чар на грани менталистики, которую практиковали брюссельские и антверпенские старые семьи.
— Что же, Полли? — желчно усмехнулась Джинни. Гриффиндорцы считали Тафта позером, а тот их — тупицами. Тафт явно хотел огрызнуться, но передумал, видя, что Нотт держит Уизли за руки.
— Им нужно было устроить трансляцию. Запустить артефакты с камерами вслед за каждым участником, а нам их вывести на холсты большие.
— Ух ты, это же почти как спортивные трансляции по телеку! — откликнулись какие-то ребята с младших курсов Хаффлпаффа. Тут же на трибунах завязалась дискуссия. Одни говорили, что это уже давно есть у магглов, и надо было просто повторить, другие же отрицали саму способность магглов сотворить такое. Тафт, правда, не доказывал, что придумал это исключительно сам.
— У меня на Чемпионате был оминокль, — задумчиво сказала Джинни, пока студенты галдели и спорили. — Ты видел такой?
— Нет, а что это?
— Бельгийские штуки, в них можно пересмотреть фрагменты и заставить следить за отдельной целью. Мы с Роном по очереди следили за Линчем через них, он крутой игрок.
Теодор подавил укол ревности.
— Ты же за Гарпий болеешь! А Линч за Пушки Педдл выступал.
— Ну и что, Линч просто крут!
— Не сомневаюсь. И что, этот оминокль, думаешь, был бы полезен?
— Ну, это лучше, чем вот так сидеть и смотреть на воду.
Часы показывали, что до окончания двухчасового периода оставалось двадцать минут. Галдёж студентов вокруг был невообразимый, кто-то едва не начал кидаться заклинаниями, а судьи даже не думали вмешиваться.
Вдруг под водой проявилось какое-то движение.
— Что там?! Что там! — наперебой кричали студенты.
С всплеском оттуда выпорхнул акулий плавник Крама, тут же начавшего обратную трансформацию. Верхняя площадка, где расположились иностранцы, одобрительно и даже радостно загудела. Крам передал не особо понимающую, что происходит вокруг, девушку (видимо, свою спутницу на балу) своему директору, и выбрался на мостки, где тут же получил какой-то напиток и тёплое зачарованное полотенце.
— Нам бы тоже чего-нибудь предложили хоть, — поёжился и буркнул Тео.
— Огневиски хочется? — рассмеялась Джинни. Тео вспомнил, сколько бутылок огневиски они сдали летом, и покачал головой.