Теодор получил два предложения побывать в Париже — от Блейза, у которого мать стала мадам Пуассон, и от Невилла, который готовился к тому, чтобы ассистировать лорду Элджерону во время демонстрации обнаруженной им разновидности магических кактусов на конференции в Сорбонне.
— Этот дурак Оливер, мой кузен, — говорил Невилл, — сбежал со своей девушкой в Америку, теперь вся семья его проклинает!
Джинни одним лишь взглядом предостерегала его от подобных мыслей, и от обоих приглашений он в конце концов отказался.
— Вероятно, лето мы проведём в Дувре на пляже, — уныло сказал Дин. Симус на этот раз, извинившись, не предложил ему составить компании на поездке в Ацтекию, где у миссис Финнеган были какие-то дела.
В Хогсмид ребята шли достаточно весёлой компанией, но, едва зайдя в деревню, все разошлись по собственным делам. Теодор знал, где находился трактир «Кабанья голова», это было злачное место по меркам Хогсмида. Там встречались всякие проходимцы, а городская легенда гласила, что в конце прошлого века, аккурат в предыдущие волнения гоблинов, это заведение принадлежало кому-то из Руквудов, умершему во время подавления восстания.
Теодор прошёл мимо нескольких заведений, приветливо распахнувших свои двери для школьников. Лавка кондитерских изделий по-прежнему была украшена поистрепавшейся афишей с улыбающимся Вильгельмом фон Вонкой, чьи швейцарские шоколадные дракончики были первейшим сувениром на минувшее Рождество. Магазин «Мантии на все случаи жизни» мадам Малкин ещё был закрыт, но отсветы чар внутри показывали, что вот-вот его должны были открыть для всех желающих.
Наконец, он вышел в дальнюю часть деревни, примыкающую к отрогам Запретного леса. Тут редко можно было встретить младшекурсников, скорее семикурсники и те шестикурсники, кому исполнилось семнадцать, бегали пробовать крепкий алкоголь. Остановившись перед входом, Теодор сжал кулаки. Сердце колотилось так, словно хотело вылететь из грудной клетки, а голова даже слегка покруживалась.
Грязный, неубранный фасад создавал обманчивое впечатление, что и вовсе не колдун содержал это место. Собравшись с мыслями, Нотт потянул на себя ручку и нырнул внутрь.
Тёмное, мрачное помещение было освещено несколькими десятками парящих свечей, нагар с которых капал на пол. Неубранный пол со следами человеческой жизнедеятельности производил мерзкое впечатление, а в дальней части зала виднелась лестница на другой этаж.
В зале трактира было почти пусто. Теодор без труда нашёл взглядом отца, всё так же бородатого, пьющего с задумчивым видом из кружки пиво.
— Привет, пап, — постарался максимально сдержать дрожание голоса Нотт.
— Садись, — махнул вместо приветствия Магнус Нотт головой. — Ну, сынок… порадуй меня чем-нибудь.
Магнус достал палочку и взмахнул ей, буркнув что-то себе под нос. Из палочки вырвался магический дым, окутавший сферой их столик.
— Ты же ничего не будешь заказывать, да? Это вуаль приватности. Арабы научили, прокляни их Мерлин. Так как у тебя дела в школе?
— Тебе правда интересно? Ну… я недавно подрался с Поттером.
— Уделал его, а? Не сжёг, надеюсь?
— Нет, — Тео покраснел. Применить огненные чары ему и в голову не пришло. — Я обезоружил его и отпинал. Палочку вернул, чтобы не было проблем. Он же Чемпион Турнира.
— Турнир… да, сделали вам, конечно, приключение. Как иноземцы?
— Да, вроде, обвыклись. Они учатся, занимают наши классы. Крауч запретил мой клуб, ну, я кажется писал тебе в прошлом году.
— Да. Ты молодец, Теодор, — от скупой похвалы отца Нотт против силы улыбнулся. — Мне постоянно присылали письма целый год туда, в Иерусалим и Багдад. Так нелепо там смотрятся наши совы… даже смешно. Много уважаемых мужей, члены Визенгамота и прочие шишки предлагали сотрудничество, просили о союзничестве, работу просили. Я сначала не понял — а потом Лоури Хиггс даже ко мне туда заявился, мы же с ним вместе учились… он как рассказал, что ты его племяннику жизнь можешь спасти, так я и сел.
— Но я в итоге отказал Хиггсу в участии в нашем клубе!
— Не знаю, чем дело закончилось, сейчас этот мальчишка работает подмастерьем у Нимбуса. Это я слышал. Ты мне расскажи, почему этот ублюдок фестрала Канткакерус прислал мне письмо с рекомендациями, как тебя пороть?
— Пороть?!
— За права сквибов. Это же скандал был! Я так понял, ты познакомился с ним и его дражайшей, — отец, не чураясь, сплюнул прямо на пол, — польской женушкой? Дура редкостная.