Это было плохой идеей. Хуже этого было просто отдаться в рабство Дамблдору. Однако… были ли варианты лучше?
— Клянусь не разглашать тайну Альбуса Дамблдора про Аластора Муди.
— Принимаю клятву. Клянусь поделиться с Теодором Ноттом знаниями в следующем учебном году.
— Принимаю клятву.
— Ну что же, — улыбнулся в бороду директор, когда наши запястья обожгло магией. Тонкая, едва заметная магическая ниточка была единственной на руке мальчика — руку же старика украшали десятки следов разных клятв. — Как видишь, это достаточно распространённая вещь, магические обеты. В каком-то смысле Том разработал высшую форму этого обета, настоящую клятву подчинения.
— Вы про его метку?
— Абсолютно верно. Я видел первые варианты её облика, доставшиеся старшему поколению Пожирателей. Твой дед был среди них, мой мальчик, да… она была куда менее жёсткой, и потому единомышленники Тома до последнего верили, что он несёт их общие ценности магическому миру.
— Но он нёс только хаос и эгоистичное стремление к абсолютной власти, — закончил Теодор. — Похожую мысль мне говорит профессор Муди. Вы знаете, кто его, эээ, подменяет?
— Нет, не знаю, — беззастенчиво признался Дамблдор. — Это мне, в сущности, даже и не интересно. Пока что. Этот маг хорошо играет роль Аластора и верит, что смог меня обмануть, а я не давлю на него. Зачем? Ведь пока что следующий ход мне понятен. Как ты думаешь, каким будет этот ход?
Теодор задумался.
— Устроить хаос на третьем испытании?
— Пожалуй, что так. Не зря же он околдовал беднягу Барти, протащившего решение с порталом. К слову, я попрошу тебя составить мне компанию через несколько недель. Надо будет убедиться, что портальные чары наложены так, как надо — и твой дар, мой мальчик, лучшее подспорье.
Дамблдор предложил Тео чаю, но тот отказался. Поднявшись, мальчик огляделся в поисках двери.
— Не стоит, — улыбнулся директор. — Мне кажется, огненная магия Фоукса может показаться тебе… интересной, ведь Нотты всегда были магами огня.
Завороженно кивнув, Теодор коснулся слетевшего с насеста феникса. Тот издал мягкую трель — и мальчик почувствовал магический отклик от чужого фамилиара.
— Ты нравишься Фоуксу, — улыбнулся Дамблдор. — Это хорошо. Значит, что твои помыслы чисты. Фоукс, верни мистера Нотта обратно на куртину.
Вновь мягкий свет окутал юношу, и мгновение спустя он оказался на стене замка. Солнце начинало клониться к закату, и Тео не удержался от того, чтобы прислониться к зубцу стены. Голова, что, казалось бы, должна была болеть от такого насыщенного разговора, ощущалась совершенно спокойно. Директор играл какую-то сложную игру, но делал вид — или на самом деле считал его здесь союзником, пообещал ему что-то. Тео разжал левый кулак и с удивлением увидел там прекрасное перо, которое переливалось в закатном свете всеми оттенками красного. Перо феникса.
Глава 52
В начале июня старосты уходящего седьмого курса устроили самое настоящее празднование в гостиной. Семикурсник Россет, планировавший получить стажировку в Мунго, устроил настоящее представление, разыгрывая собственноручно сваренный Феликс Фелициус. Его таланты зельевара, очень значительные для полукровки, раскрылись лишь на старших курсах, а потому все его сокурсники были отправлены им далеко и надолго из-за издевательств и травли, которой они занимались в первые годы в Хогвартсе.
Это было уморительное зрелище, особенно в смысле личности победителя: ей оказалась Милли Буллстроуд, которая пообещала применить это зелье в случае исключительной нужды. Пьяный Россет посоветовал ей не экспериментировать со сроком хранения, так как именно в нём он уверен не был, а после вечеринка продолжилась. Драко, отмечавший попутно свой день рождения в скромной компании близких друзей, был очень рад, что пропустил драку третьекурсника Флинта и второкурсника Эйвери, в которой они были так обозлены друг на друга, что даже не думали использовать магию. Причина драки была в идеях Тёмного лорда — но почти всем участникам этого мероприятия казалось, что эти идеи рудимент далёкого прошлого.
Экзамены для всех, кроме чемпионов и пяти- и семикурсников прошли в атмосфере бесконечной гонки. Теодор не был уверен в том, что вообще сдал хотя бы один — и был невозможно удивлён, когда получил по всем, кроме Зельеварения, Превосходно. Он такой был один из всей компании, и друзья требовали от него раскрыть свои собственные секреты.