— Это центр лабиринта, — пояснил весёлым голос Альбус Дамблдор. — Взгляни на Кубок Огня. Я попросил Аластора проконтролировать, чтобы никакой враг не смог помешать нам провести финальный этап. Мои чары показывают, что это действительно портал, и действительно одноразовый — а что скажешь ты?
Теодор подошёл ближе. Чаша стояла на постаменте, сверкая рунными цепочками, скрытыми под гравировкой. Кубок светился голубоватым цветом, таким, каким и должны были светиться порталы, о чём Теодор и сказал директору.
— Удивительно, не правда ли? — задумчиво откликнулся старый чародей.
— Профессор, я, кажется, понял, что вы хотели увидеть, — отозвался Теодор, вглядываясь в кубок. На секунду ему показалось, что голубое сияние неоднородно. Наклонившись ближе, он убедился в своих мыслях: кубок сиял в два слоя.
— Кубок действительно одноразовый портал, — сказал он, отстраняясь от артефакта, — но дважды! На нём два раза наложены портальные чары.
— Вот как! Интересно. Жаль, что узнать, куда ведут эти порталы, не получится, без нарушения его работы.
— Вы будете рисковать… — горло Теодора сковало невидимой волной магии.
— Нет, мистер Нотт, — грустно ответил ему Дамблдор. — Мы лишь будем не вмешиваться.
Феникс взмахнул крыльями, перенося обоих магов на опушку леса рядом с хижиной Хагрида.
— Вы не хотите зайти к нашему лесничему, мистер Нотт? Отвлечься на горячий чай. Бренди вам не положено по возрасту.
— Спасибо, профессор, я не очень-то лажу с мистером Хагридом. После его… дракона на первом курсе так и вовсе!
— Что же, очень зря. Хагрид отличный человек и прекрасный друг. Впрочем, у вас и без того много друзей, мистер Нотт. А я зайду к Рубесу.
Третье испытание началось в три пополудни. Трибун вновь было четыре, на них расселись как студенты всех трёх школ-участниц, так и приглашённые гости. Присутствовал именитый Ньют Скамандер (Тео уже представлял, какие гневные заголовки выйдут в американских газетах — Изольда как-то говорила прошлым летом, что в МАКУСА считают Скамандера преступником и персоной нон-грата), которому дали слово, едва Чемпионы вошли в лабиринт, несколько французских именитых магов, лорд Лонгботтом, которому так же дали высказаться по поводу выведенного специально для Третьего испытания кустарника.
Тем не менее, с точки зрения зрелищности третье состязание вновь проигрывало первому. Через полчаса после старта оркестр гномов, приглашённых лично Краучем, как было объявлено, вновь начал играть в разлад праздничные гимны, и никакого движения среди зарослей кустарника не было.
Рядом с Теодором зевала переживающая за Поттера Джинни, чуть дальше сидела Гермиона, обкусавшая все свои ногти. Джинни рассказала на ухо, что Поттер с Грейнджер нашли управу на Риту Скитер после её недавней статьи о «шрамоголовом психопате», и она больше никогда не должна была клеветать на мальчика-который-выжил.
Рональд Уизли сидел рядом с Гермионой, вполне довольный жизнью. Это было неожиданно для Нотта, но в какой-то момент Уизли одумался (или ему в этом помогла мисс Данбар, с которой он начал встречаться), и помирился со своими бывшими друзьями. Слева от Теодора сидели его друзья — Артур, Терри, Невил и Симус. За ними сидел Дин со своей девушкой, ниже сидел Фогарти, занимающий место для бегающего вокруг с колдокамерой Криви, слева от него сидел Забини со хаффлпаффской старостой пятого курса. Итальянец выглядел вполне довольным жизнью, как и шестнадцатилетняя девушка, и Тео даже немного завидовал положению его руки на её талии. Джинни такого не позволяла.
Наконец, всеобщую скуку развеяли взвившиеся над лабиринтом красные искры — этот сигнал подавали чемпионы, когда им требовалась помощь и они были готовы сойти. Вскоре профессор Флитвик, облачённый в аж лучащуюся защитными чарами мантию, прошёл мимо трибун, левитируя тело бессознательной Флёр Делакур. Девушка потеряла контроль над своей магией вейлы, и из её спины свисали уродливые крылья, а лицо было искажено в гримасе хищной птицы.
По рядам прошли шепотки. Мадам Помфри и несколько колдомедиков из Мунго, специально прибывших на итоговое испытание, тут же занялись выбывшей чемпионкой. Французские маги выглядели разочарованными, какой-то невысокий колдун с залысинами что-то гневно выговаривал мадам Максим.
Министр Фадж нервно что-то спрашивал у Крауча, который выглядел вновь взъерошено. Теодор вдруг заметил, что родители Драко Малфоя, сидевшие на соседней трибуне, куда-то спешно спустились, за чем сам Драко следил с неподдельным ужасом. Нотт знал, разумеется, кем именно были оба родителя его сокурсника во время кризиса на стыке предыдущих десятилетий, и эти их действия заставили его вспотеть.