Виктория принялась рассказывать.
— Твой отец обхаживал мою любимую девочку ещё с первого курса. Он учился на два года старше, на этом вашем Слизерине, как и ты, наверняка, по глазам вижу хитреца. Не давал ей проходу буквально! Дарил цветы, какие-то подарки… мой покойный муж, твой дед, считал, что это красивые ухаживания — а я считаю, что этот… что же, о покойниках надо говорить хорошо или никак. Он охмурил её, добился своего. Я была так против, так против, но кто же меня слушал! И что же? Эдуарда хватил приступ, когда оказалось, что этот идиот, твой отец, подписался в банду приспешников Того-кого-нельзя-называть.
— Он… говорил мне, что мамин отец подарил, — что именно он подарил, он сказать не смог.
— Да, Эдуард тратил какие-то серьёзные деньги на девочек. Хотя они обе того не заслужили! Хороши же, чертовки, одна пошла в Аврорат вместо того, чтобы заниматься делами, а вторая выскочила за сына потешного наездника, у которого и дома-то не было!
Теодор насупился от такой характеристики.
— Но кто же меня слушал… Я была так зла на неё, что, узнав о свадьбе, поклялась не иметь дел с ней и её муженьком. И что бы ты думал? Вот, внук, и вся история! Я знала, что ты родился, и эта дура Гестия принесла мне весть, что моя любимая девочка умерла после родов. Я так переживала, но ничего не могла поделать! Даже передать весточку. И пока ты сам не появился здесь с ней, я бы и не смогла ничего поделать.
— А как же тётушка Гестия?
Виктория сверкнула гневным взглядом.
— Чудо, что Гестия вспомнила о моём существовании, когда ей понадобилась помощь. Я так редко её вижу, что каждый раз хочу напомнить о неблагодарности!
Мысль о том, что это и есть причина редких встреч, осталась невысказанной.
— Гестия подсказала мне, и я несколько лет оплачивала тебе занятия с сокурсницей моей девочки, которая вышла замуж за ювелира Клируотера. Как её, ах, ничего уже не помню. Потом твой отец узнал об этом и гордо стал платить сам.
Теодор покачал головой, занявшись пирогом. Выпечка была вкусной, яблоко и абрикос дарили вкусы настоящего тёплого лета. Когда их тарелки опустели, Виктория поднялась и прошлась в соседнюю комнату, вскоре вернувшись с какими-то конвертами.
— Вот, тебе прислали тут накануне. Я не читала. Девочка, что ли, пишет?
Теодор с опаской взял конверт. «Тео Нотту, коттедж Виктории Джонс, Аппер-Шэрингем».
«Тео! Вчера был ужасно суматошный день. То, что сказал Дамблдор… я не до конца верю в то, что Ты-знаешь-кто вернулся, не хочу верить, ведь это означает снова войну. Прости, что не попрощалась с тобой после поезда — родители ужасно переживали за меня, они оставались с Гарри в замке. Билл решил перевестись в британское отделение Гринготтса из экспедиционного, чтобы иметь возможность бороться. Я очень переживаю, что ты мог обидеться. Прости, что так вышло. Джинни».
Теодор перечитал короткое послание несколько раз и улыбка сама собой налезла ему на лицо.
— Точно девочка, — заявила не терпящим возражений тоном леди Джонс, на коленях которой устроился бело-рыжий Чешир, издавая странные звуки. — Она хотя бы колдунья?
Нотт кивнул, чувствуя, как краснеет. Он отложил письмо в конверт и принялся за следующую корреспонденцию: «Теодору Магнусу Нотту, наследнику Нотту». Адрес стоял тот же. Красивыми зеленоватыми чернилами — артефактом, не иначе, — его извещал некий «помощник руководителя аппарата Визенгамота П.И. Уизли».
«Уважаемый мистер Нотт! Согласно поступившим в Аппарат Визенгамота сведениям, ваш отец, пожизненно отстранённый член Визенгамота Магнус Роберт Нотт скончался. Согласно Королевскому Акту от 1678 года именем короля Карлуса и наследницы его королевы Елизаветы Второй своего имени родовое место Визенгамота номер 14 бис переходит к вам как к его прямому наследнику. Наследственное дело рода Ноттов и интронизация члена Визенгамота будет рассматриваться первого июля 1995 года в час пополудни в зале заседаний два-бис Министерства Магии Британских островов».
Далее шли регалии автора письма и его подпись — явно сделанная усталым человеком. Тео подумал, что вряд ли это мог быть Перси Уизли, ещё недавно занимавший пост при Крауче.
— Что там? Выглядишь, как первокурсник перед райвенкловской гостиной. Прояви смекалку, — леди Виктория сама рассмеялась своей же шутке.