Юноша перехватил палочку. Магия уже хорошо слушалась его, благодаря бабушкиной диете.
— Разве это не нужно делать на открытом воздухе?
— В этом, прости меня уж, свинарнике, в который вы превратили свой дом, вряд ли чего будет жаль! Жги, внучек!
Теодор направил палочку на мешок, оставленный Гестией. Призрак отца всплыл из-под пола и остановился рядом с мальчиком, бессмысленно глядя вперёд. Это чуть убавило настроя у юноши, но он всё равно собрался с мыслями и прочертил руну Игнус.
— Игнис Фламенти Мортиро! — воскликнул юноша.
С кончика его палочки сорвался голубой, холодный, как морозная зима, огонь, тут же охвативший мешок. Во мгновение ока ткань сгорела и пламя перекинулось уже на тело. Магнус Нотт горел, и этот огонь наполнял сердце Теодора какой-то глубинной эмоцией, которую он ещё не понимал. Лишь поток пламени прекратился, песчинки праха, оставшегося от тела мага, опали на истёртый и грязный паркет.
— Акцио, прах Магнуса Нотта, — произнёс он, подставляя приобретённую утром в Косой аллее похоронную урну. Урна была раскрашена в рыжий, что хорошо сочеталось с пламенной натурой Ноттов.
— Не думал, что это будет так обыденно, — поделился призрак, и нырнул под пол. Теодора передёрнуло.
— Не думаю, — скопировала его тон леди Виктория, — что этот призрак не развеется к полнолунию! Не хочу даже представлять, что там в подвале. Будем чертить круг здесь. Разгреби пока место, нам будет нужно несколько ярдов.
Пожилая колдунья с хлопком исчезла, а Теодор принялся переставлять предметы. Разнообразия ради он использовал чары Карпе Ретрактум, которые Флитвик давал им на третьем курсе. Светящаяся плеть магии, двигающаяся вслед взмахам палочки, успокаивала и дарила ему умиротворение, пусть обычный Локомотор был экономнее.
Наконец, потрёпанный диван отправился под лестницу, а стол — на своё законное место на кухне, и Тео как раз управился к возвращению леди-бабушки. Та сжимала в кулаке за горло кудахчущую куру, явно не осознающую, что именно ей грозит.
— Ритуального ножа, полагаю, у тебя нет?
— Я видел его в Гринготтсе, — покраснел Тео. — Но туда достаточно долго добираться.
— Пошли своего эльфа. Ах да, эльфа у вас нет — иначе бы здесь не было так грязно!
Буквально вслед её словам в зал влетела сова, метнувшая в Теодора конверт, и, сделав круг, умчавшая обратно в кабинет отца, где Гестия оставляла открытым окно.
В конверте для Теодора значилось письмо от миссис Флитвик, в котором она его извещала, что готова передать эльфа в стазисе в любой день в Хогсмиде с трёх пополудни до шести. Теодор мысленно застонал — это было ещё одно дело к списку неожиданного числа дел, что ему полагалось совершить.
— Бабушка, откуда ты так хорошо знаешь этот ритуал? — восхитился Теодор, ощущая в себе нечто новое. Ритуал эмансипации закончился смертью курицы, которая явно так ничего и не поняла, и впитыванием без остатка её крови в центр ритуального круга. Лорд Нотт, а теперь он ощущал, что его можно так назвать, пребывал в хорошем расположении духа.
— Ну, хватит тебе в эйфории пребывать, а то ещё задерёшь нос слишком высоко, — усмехнулась леди Виктория. — Я вообще-то внештатный консультант Министерства по вопросам ритуалистики! Помню, в прошлом десятилетии Дамблдор даже приглашал меня в Хогвартс. Эх, надо было соглашаться!
Пожилая колдунья проковыляла к камину и, запустив руку в карман, достала оттуда горсть пороха.
— Джонс-холл!
Теодор остался один. Он осмотрел место проведения ритуала — теперь о нём напоминал лишь чистый круг на грязном в остальной части паркете. Ритуальный нож Тео убрал в свой безразмерный мешочек, который вновь стал носить, как медальон, на груди. Знакомство с леди-бабушкой было явно лучшим, что могло с ним случиться после… после такого начала лета.
Глава 55
— Рассматривается наследственное дело Теодора Магнуса Нотта, претендующего на место рода Ноттов в Визенгамоте, — усталым голосом произнёс Персиваль Уизли, помощник главы администрации Визенгамота и по совместительству секретарь заседаний. О его назначении Теодор прочитал в пропущенном выпуске газеты — там же сообщалось, что новым главой Департамента международных отношений становился Якоб Скамандер, а первым заместителем — Роджер Буллстроуд, дядя Миллисенты. Судьба самого Крауча была раскрыта в передовице — его поместили в Мунго на пожизненное лечение, обнаружив множественные ментальные травмы, «вызванные перенапряжением в ходе многолетней плодотворной работы на Магическую Британию».