— Мерлин, я никогда не догадался бы залезть на верхнюю полку и пугать оттуда соседей, что я дементор, — раздражённо сказал Тео, выходя на площадку последнего вагона. — Да к нам даже никогда не заглядывали префекты!
— Да? А когда мы поступали в Хогвартс, я одна пыталась помочь Невиллу найти его жабу. Префектов даже не было в вагоне!
— Постой, жабу? У Невилла уже тогда была жаба?
— Только не говори, что никогда не видел Тревора. Вы общаетесь с Невиллом куда больше, чем он со мной, но я знаю об этой жабе слишком много!
— Нет, я имею в виду… это смешно, но в моем купе тогда, на первом курсе, появилась жаба и сидела с полтора часа, просто пугая своим образом.
Они посмеялись, но Гермиона посерьёзнела.
— Я думала, это будет Малфой.
— Префект Слизерина?
— Да. Я видела тебя, когда…
— Заткнись, пожалуйста, — шикнул он. Грейнджер непонимающе, а затем обиженно уставилась на него. Тео взмахнул палочкой, создавая купол тишины. — Моя бабушка, она… неважно, она сказала, что Фадж намерен выгнать Дамблдора из школы в этом году. Для всех будет лучше, если мы с Поттером и его друзьями будем в конфликте. Не упоминай обо мне. Вообще. Пусть все думают, что я его ненавижу.
Он выпалил это и отменил чары. Послышались шаги.
— И вообще, Грейнджер! — сказал он нарочито громко. Гермиона, всё ещё изумлённая его предыдущими словами, поражённо молчала. — Этому шрамоголовому психу и правда стоило бы покинуть Хогвартс. Даже Дамблдору хватило ума не назначить префектом его.
Шаги замерли. Кто-то их явно слушал.
— Нотт! Ты бесчестный чистокровный сноб! — выпалила она. Тео закатил глаза — и получил пощёчину.
— Ах ты, гр… — его не на шутку раззадорил её удар, но он вовремя спохватился. Смеющаяся второкурсница из компании младшего Криви сделала удивлённый вид, «наткнувшись» на них, и, попятившись, убежала.
— Вся школа узнает об этом, — тихо произнесла и покачала головой девушка.
— Только Джинни скажи, что это игра, — ещё тише сказал он, и резко пошёл обратно.
Теодор полагался на интуицию — а интуиция ему подсказывала, что лучше всего будет быть настоящим слизеринцем. Хитрить и играть в собственную игру — с помощью директора, конечно же.
Обязанности префекта, изложенные Снейпом в письме, включали в себя разные нюансы. В послеобеденное время, когда все занятия уже завершались, они должны были патрулировать Хогвартс по расписанию, составленному старшими префектами, двойками и в одиночку. Префекты должны были следить за соблюдением школьных правил, по возможности останавливать их нарушение, вызывать профессоров и принимать решения на предмет взыскания баллов — до трёх за раз. Начислять баллы префекты не могли, чары Хогвартса на них бы не сработали.
Префекты разрешали конфликтные ситуации и поддерживали порядок в гостиных, префекты проверяли подозрительные вещи и должны были помогать младшекурсникам избавляться от последствий чужих проказ.
Наконец, префекты пятого курса встречали и провожали в гостиную первогодок после первого в учебном году пира.
Таковой был в самом разгаре. Из чуть менее, чем сотни детей Слизерин пополнили два десятка — меньше, чем каждый из других Домов Хогвартса, но почти двукратно больше, чем в прошлые годы. Семикурсники язвительно шутили, что совместные занятия с райвенкловцами новому потоку не светят, а Теодор думал только о том, что такую прорву студентов надо ещё суметь не потерять.
Паркинсон, судя по виду, думала о том же. Периодически они встречались взглядами, и она пыталась краснеть и строить ему глазки. Панси стала симпатичнее за лето, сказывался период активного взросления, но она по-прежнему не была Джинни, а он по-прежнему не был Гойлом, смотревшим на неё с видом несчастного быка.
Питер Пайк за столом Слизерина отсутствовал. Это сильно давило на Драко, который сидел с грустным, мрачным и отсутствующим видом весь вечер, даже ничего толком не съев. Впрочем, за двоих отдувался Крэбб, по виду весивший уже как три Малфоя или три самого Тео, да и Гойл, скорее крупный, чем толстый, не отставал. Девушки ели утончённо, но даже сильно похудевшая Милли съела больше, чем Малфой.
Наконец, прошёл почти час, отведённый на еду, и эльфы, повинуясь команде директора, убрали почти мгновенно всю еду с праздничного стола. Дамблдор уже успел сказать свои слова напутствия и намекнуть на возрождение Тёмного лорда, а мадам Амбридж, перебившая его так показательно, как это только было возможно, едва пир закончился, приобрела зловещее выражение и будто бы приготовилась к прыжку.
Следуя словам Дамблдора, Теодор поднялся — вслед за ним поднялась и Паркинсон — и прошёл вперёд, в самый хвост стола.