— Вы хотите, чтобы… чтобы я трансфигурировал пыль?
— Верно. Уверен, это вам по силам, Теодор, — и, действительно, со второго раза у него получилось трансфигурировать стул. На него он и сел, приготовившись слушать. — Правильная мысль. Нет записей — нет занятий!
Дамблдор огладил бороду и, наконец, заговорил.
— В год, когда я поступал в школу, здесь, в этом классе, профессор Блэк, тогдашний директор, проводил занятия ментальных чар. Увы, лишь только я закончил Хогвартс, как преподавать их стало некому. Магия стремительно меняется и то, что когда-то было легко и просто, со временем становится колдовать всё сложнее и сложнее. И наоборот — последние годы маги всё проще могут применять некоторые сложные чары. Патронус, которым владеете вы и Гарри Поттер, или же кулинарные чары. Удивительно, правда?
— Удивительно, сэр.
— Дело в том, Теодор, что в действительности магия — это проклятье, — сделав секундную паузу и насладившись его реакцией, улыбаясь своими глазами за очками-половинками, Дамблдор продолжил. — В мире живёт шесть с четвертью миллиардов магглов — а миллиард это единица и девять нулей! И всего лишь десять миллионов магов, включая тех, кто относится к магическим существам. Великанов, бигфутов, йети, обортней, вейл, гоблинов, эльфов. Значительная разница, не правда ли?
— Неужели магглов так много!
— Увы, мой мальчик, Статут родился не на пустом месте. Магглов было больше всегда, но чем дальше развивалось их общество, тем сильнее маги теряли в нём свой вес. Первые маги, родившиеся в семьях древних людей, уже несли в себе проклятье. Они гибли, не доживая до юности, убивали своей магией сами себя и своих близких, становились жертвами нападений и объектом нападок. Но человечество развивалось, маги учились. Разные народы подошли к этому по-разному: племена Африки стремились использовать магический транс и толковать будущее, славяне изобрели ритуалы, хетты и шумеры — заклинания. Аборигены заокеании развивали анимагию, а в Китае по-прежнему самая сильная в мире школа зельеварения.
Теодор внимал Дамблдору, продолжавшему рассказ, заложившему руки за спину и мерно расхаживавшему вокруг постамента с нишей.
— Но как бы наши предки не стремились обуздать её, магия оставалась проклятьем. Да, нашим бременем и пороком, который вознёс нас — и навеки отделил от магглов, от основной части человечества. Разъединил, и как бы некоторым из нас не хотелось отделиться на совсем, эта стагнация приведёт лишь к гибели магов — но и появлению новых.
— Магия разве не уходит из мира?
— О, нет, магия имеет сложную природу, неясную никому из ныне живущих. Может, магглы смогли бы определить и помочь разобраться, но мы не готовы обратиться к ним — а они не готовы принять нас. Что бы мы не делали, маги остаются в меньшинстве, и останутся навсегда. Шансы родиться магом действительно растут в семье колдующих волшебников, но лишь потому, что их магия, магия их колдовства, может повлиять на зарождение новой жизни.
— То есть теория чистой крови правдива?
Дамблдор хмуро взглянул на него.
— Теория гласит не о чистоте крови, а о наличии магического фона. В разных местах планеты он разный, и там, где магов и магических существ больше, там, где они колдуют, шанс родиться волшебником выше, чем там, где магии нет. Поэтому первые маги появились там, где жили до них магические народы, исчезнувшие в пучинах океанов, ушедшие в подземные дали или покинувшие наш мир вовсе. Атланты, гномы, фейри… этот список можно было бы продолжать, но мы собрались здесь для теории магии, а не для истории её, верно?
Не дождавшись ответа, он продолжил.
— Магия — наше проклятье, как я уже сказал. Да, и маги вынуждены учиться, чтобы это проклятье обуздать. Хогвартс существует для того, чтобы учить детей тому, как справиться с этой бушующей, страстной, клекочущей силой внутри. Величие магов прошлого было в том, что они не умели многого, и вся их сила уходила в малое. В то, что они умели хорошо. Волдеморт пошёл их путём — он не стремится быть мастером во всей магии, а избрал узкие зоны, и ужасающе далеко прошёл в них.
— Тёмный лорд изобрёл способ усилиться за счёт других.
— Это проклятье сделало его таким, каким он стал. Теперь он не человек, о, нет, больше нет. Но он всё ещё колдун, ужасающий своей властью даже преданных рабов.
— Вы говорите «проклятье», — вдруг пришёл на ум Теодору вопрос. — Чары, заклинания, проклятья, ритуалы, обряды… это ведь разные способы применения магии?