Остаток занятия они переписывали в свои пособия первую главу учебника без сокращений: «Конспект должен быть так полон, как он только может быть — иначе детали, кхе-кхе, могут ускользнуть из ваших голов!»
После обеда он, прежде, чем отправиться в одиночное патрулирование подземелий, сходил в библиотеку — в первую очередь, повиниться перед мадам Пинс за то, что книга осталась у бабушки. Он так и не продвинулся по последней главе, посвящённой перспективам с точки зрения автора, а потом и вовсе забыл о том, что брал её на лето. Мадам Пинс посмотрела на него, поджав губы, и неодобрительно покачала головой. Перед неё лежали записи перевода и книга на каком-то сложном языке, которую она переводила вновь, и, чтобы юноша отстал от неё, она разрешила ему вернуть книгу после рождественских праздников.
На местах, которые обычно занимала их компания, Теодор увидел первокурсников, и не стал их дёргать, заняв лавку в другой части читального зала, не в таинственном закутке меж книжных полок. Вскоре к нему подсел Невилл.
— Тео, как тебе жаба?
Нотт едва не ответил ему радостно, но вовремя спохватился. Он вырвал из блокнота бумажку и написал на ней: «ТАК НАДО НЕ УДИВЛ».
— Мистер Лонгботтом, — произнёс он так презрительно, как только мог, подсовывая Невиллу бумажку. — Прошу заметить, что профессор Амбридж едва ли не самый компетентный преподаватель этой дисциплины за все годы.
— Но… но…
— Более того, когда в замке есть такой преподаватель, — произнёс он достаточно громко, чтобы это слышали студенты вокруг, — клуб самообороны абсолютно не нужен. Я подам директору прошение о роспуске. Надеюсь, он не выжил из ума настолько, чтобы не удовлетворить его!
Невилл сидел с таким видом, будто бы Теодор признался, что это он возродил Тёмного лорда. Нотт перевернул бумажку и ручкой на обороте написал: «СПРОСИ ГР., НИКОМУ НЕ РАССК.» Лонгботтом посветлел, но тут же сдвинул брови и, едва заметно кивнув, поднялся с обиженным и расстроенным видом. Теодор уже слышал, что Гриффиндор разделился на лагерь тех, кто Поттеру верил (и боялся войны) и тех, кто верил в то, что Поттер сумасшедший, а Дамблдор — маразматик, и Невилл входил в первый из них.
Текст обращения к Дамблдору был составлен быстро.
«Директору Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Я, Теодор Магнус Нотт, председатель Клуба самообороны без противника, согласно Уставу Хогвартса, прошу распустить Клуб в связи с отсутствием причин продолжения существования». Это была лаконичная формулировка, которая, разумеется, не могла быть причиной отмены клуба. В Уставе не было написано ничего про такой исход, а устав Клуба роспуска так же не предполагал.
Тем не менее, Теодор тут же, чтобы успеть в подземелья, побежал к Макгонагалл — и неожиданно наткнулся на выходящую от декана Гриффиндора Амбридж!
— Мистер Нотт?
— Профессор, мэм, — он почтительно склонил голову. Амбридж уже все называли розовой жабой, однако Теодор не испытывал к ней никакого негатива. Она в действительности верила в свои слова, а потому была… конструктивной. В конце концов, он и с Локхартом наладил диалог.
— У вас какое-то дело к профессору Макгонагалл?
— Прошу прощения, но да. Я принёс ей, как заместителю директора, прошение о прекращении деятельности моего Клуба. В конце концов, — добавил вдруг он, — мы расходимся с моими… сокурсниками в оценке недавних событий в Британии, так что эта мысль напрашивалась.
Амбридж кивнула, будто бы своим мыслям, и удалилась. Макгонагалл же была в бешенстве. Руки пожилой колдуньи слегка подрагивали, сжатые в кулаки. Она сидела за столом, плотно сжав губы, а её ноздри гневно раздувались при каждом выдохе.
— Профессор Макгонагалл, прошу прощения…
— Да, мистер Нотт.
— Вот, это заявление для директора.
Она посмотрела на него оценивающе, пробежавшись взглядом, и вновь поджала губы.
— Можете идти, Нотт. Всего доброго.
Теодор вышел и отправился в подземелья, на своё первое патрулирование.
Глава 62
Первая настоящая неделя учёбы в Хогвартсе закончилась неожиданным для большинства превращением Амбридж в Генерального Инспектора школы Хогвартс. Теодор был свидетелем лишь одной инспекции, когда вместе с их группой она присутствовала на половине занятия по нумерологии, и молча вышла — профессор Вектор смерила её долгим неприязненным взглядом в спину.