Теодор осушил второй фиал и, едва не потеряв равновесие, стал напяливать брюки.
— Наследники старых семей — Малфой, Бёрк, Розье. Небогатые, но талантливые юноши — Нотт, Эйвери, Роули. Десяток других, кто давно сгинул в пучине безвременья. Они увлекались тёмными искусствами, и он прибыл в замок, чтобы просить меня о месте профессора. Защиту от Тёмных искусств мог преподавать, уверял он, только тот, кто владеет ими в полной мере.
Дамблдор в несколько взмахов палочки починил разрушения. Дверь, выбитая Бомбардой, давно была на месте. Теодор начал завязывать галстук.
— Это была, разумеется, чушь. Я отказал ему, и вскоре он покинул Хогвартс… а через десяток лет имя лорда Волдеморта, таинственного исследователя, якобы доказавшего теории о силе чистокровных магов, зазвучало по всей Британии. Последователи Геллерта Гриндевальда стекались в Британию, желая правдами и неправдами узнать о его исследованиях. Вы прекрасно знаете, что за этим последовало.
— Война.
— Да, Теодор. Пожалуй, Том был неосмотрителен, оставляя в Хогвартсе эту вещь. Диадема Ровены Райвенкло… подумать только, он её нашёл. Талантливый юноша, превративший свой талант в яд.
— Это то же самое, что и дневник, профессор?
— Вы же знаете ответ и сами, — резко ответил старик. — Удивительно, как вам хватило дурости надеть на себя эту дрянь. Даже я ощущаю магию Тома Реддла, а мне для этого не пришлось пить магопроявительный элексир! Страшно представить, что произошло с ним в поместье, где он сейчас прячется.
Теодор посмотрел на диадему вновь. В ярком свете ночных фонарей в кабинете Дамблдора, окна которого были плотно задёрнуты магическими портьерами, он видел весь тлен и гниль той магии, которая была заключена в диадеме поверх прекрасного сияния её камней.
— Она и сейчас просит, чтобы её надели, — вздохнул Дамблдор. — Ума палата дороже злата… что же. Признаюсь, я не виню вас в полной мере, Теодор. Ваши способности нужны мне для борьбы с ним. Это даже удача, что это вы схватили диадему, а не какой-нибудь другой студент.
Теодор моргнул, пытаясь отвести взор от украшения. Голова и брови жутко зачесались, как и ноги и то, что было чуть ниже живота. Коснувшись глаз, он почувствовал, как сожженные брови отрастают обратно.
— Что вы сказали, директор?
— Я сказал то, что вы слышали. Теперь вы не сможете примкнуть ко злу, Теодор. Это мой приказ, — спокойно сказал Дамблдор. — Волдеморт постарается найти вас, мой мальчик, ведь он, скорее всего, уже знает о тех способностях, что вам доступны. Но это не случится.
И Нотт понял, что да, этого не случится. И одновременно с тем в его душе вскипела злоба.
— То есть… то есть… вы воспользовались этим? Чтобы достичь своих целей?
— Политика, Нотт, это искусство достигать максимума из обстоятельств. Я не заставляю вас любить себя, о, нет. Но кое-что сделать теперь придётся.
— Вы… вы… вы манипулятор!
Дамблдор ничего не ответил.
— А на нашей предыдущей встрече, когда вы наколдовали кресла, вы тоже хотели… чтобы я вам присягнул?
— С нового года с вами будет заниматься профессор Флитвик, — ответил невпопад директор. — Я попросил у него эту кафедру, раз уж только один студент записался на занятие. Но теперь это уже не нужно. Думаю, Филиус будет рад наверстать пропущенные занятия.
Это будто бы оказалось пропущенной нотой, которая помогла сложить всё в единую мелодию. От осознания того, как глубоко Дамблдор зашёл для того, чтобы заполучить его волю, Теодор взмок.
— Ваша палочка из чёрного дерева уничтожена, Фоукс постарался не повредить только ваше тело, — добавил директор. — Полагаю, теперь вам нужна новая. Комната, где вы нашли диадему, наверняка поможет подобрать потерянные палочки прошлых поколений магов.
— Вы… вы всё это время стремились меня подчинить, да? — прошептал он. — Сделать своим ручным зверьком? Но почему, зачем, директор?
— Я поклялся быть честным, потому не могу не ответить. Да, я сделал всё, чтобы Теодор Магнус Нотт не оказался в лагере Волдеморта. Каждый студент школы дорог мне, но я вижу, и не только я вижу, как язычки сомнения поползли с начала осени по вам. Я не позволю вашим способностям стать пленником Волдеморта. Напротив, мы вместе сделаем всё, чтобы сокрушить его.
Он взмахнул палочкой, выписывая её кончиком знакомую руну. Из палочки выпорхнула птица, которой директор передал послание Помфри. Через несколько минут Теодор в сопровождении директора уже был в Больничном крыле, а ещё через полчаса — спал со сном без сновидений. Последнее, что он услышал перед сном, это то, что за нападение на префекта с Гриффиндора Дамблдором было снято две сотни баллов.