Если бы не необходимость всячески вредить Амбридж, стимулируя общую ненависть к фигуре директора — и среди слизеринцев-лоялистов, которые страдали от нападений прочих студентов, и среди «оппозиции», — он бы полноценно занимался изучением всего того открывшегося знания, которое ему мог дать Флитвик.
В начале мая состоялся разговор со Снейпом, на котором тот, как на консультации, должен был дать советы дальнейшему выбору дисциплин.
— Мистер Нотт, — декан едва кривился. — Надеюсь, вы не будете говорить ерунды навроде квиддичиста или жигало, как ваши сокурсники?
Теодор, молча глядя на профессора, прикинул, кто мог такое сказать — Гойл, конечно, смог попасть в команду, но едва ли хотел бы этим заниматься. И уж едва ли Малфой собирался быть жигало!
— Я хотел бы развиваться в политике, — наконец, ответил он. — Профессор.
Снейп сжал пальцами переносицу.
— Вы не понимаете, чему хотите противостоять, — тихо произнёс он. — Это не школьная игра, Нотт. Перейди вы ему дорогу, а вы уже едва не перешли своими речами, и он не пожалеет средств, чтобы сделать всё ради вашей боли. Он упьётся ей. Вы хороший студент, Теодор, и вы умудрились провести достаточно… серьёзную игру в этом году, но подумайте дважды. Филиус говорит, что в вас умирает учёный. Одумайтесь, пока не поздно.
Теодор ничего не ответил.
— Ну, и что же вы думаете взять для углублённого изучения на старших курсах? — ядовито спросил декан, сложив руки за спиной.
— Чары, Трансфигурацию, Защиту. Историю магии, Руны и Нумерологию в порядке общего изучения. А от Зельеварения, увы, откажусь.
— Напрасно. Спросите своего приятеля, скольких политиков травили простыми и сложными ядами. Не от всего спасёт беозар, который вы носите в кармане, Нотт.
Теодор сглотнул вязкую слюну и машинально поправил галстук. Носить беозар он стал лишь неделю, с тех пор как Пьюси едва не задохнулся, выпив отравленного сока в гостиной. Кто из оппортунистов подлил ему яда — неизвестно, но лишь беозар, случайно оказавшийся у Гринграсс (что наводило на мысли!), спас его.
Значило ли это, что профессорам известны всё, что делают студенты? Значит ли это, что они сознательно спускают многие вещи?
— Я бы посоветовал вам не отказываться от моей дисциплины в следующем году. В конце концов, это может быть… определённым маркером для сил, которые вы не можете контролировать.
— Спасибо, профессор, — едва не закашлявшись, произнёс Теодор. — Я учту это при заполнении своей анкеты. Хорошего дня.
До вечера они сидели на камнях с друзьями, Артуром, Бутом и Невиллом. Пока Амбридж была занята проблемами министра — а они явно увеличивались, и Попечительский совет Хогвартса не стоял в стороне, можно было не опасаться.
— Я хочу их выследить и убить, — в очередной раз повторял совершенно спокойным голосом здоровяк Лонгботтом. — Рудольфуса. Беллатрикс. Рабастана.
— Именно в таком порядке? — полюбопытствовал Артур. Невилла пробила на откровения последняя новость — магглы нашли следы кровавого ритуала в Сассексе, и главу Департамента Амелию Боунс «Пророк» критиковал за не состоявшуюся поимку беглецов.
— Да. Младшего из них последним, ба говорила, что он единственный плакал на суде и говорил, что не хотел такого исхода. Безумная тётка Драко же и хотела их замучить!
Разумеется, он говорил о своих родителях, но Теодор сосредоточился на том, что Малфоя Невилл назвал по имени. Впрочем, остальные ничего не заметили.
— Я не завидую ему, — сказал Тео. — Малфою. Его лето пройдёт ужасно.
— Если получится, — туманно ответил ему Лонгботтом, — то его лето пройдёт лучше, чем можно было бы ожидать.
Ребята делились мыслями о том, что им насоветовали их деканы — четверо ребят были на разных факультетах, и было интересно узнать, как профессора подошли к этой задаче, и Нотт пришёл к выводу, что его консультация была едва ли не единственной из четырёх, проходивших с вниманием к его судьбе. Снейп, казалось, и правда переживал за то, что Тёмный лорд мог убить его, стань он на его пути.
Увы, магическая клятва, данная на втором курсе, уже предопределила этот вопрос. Он уже стоял на пути Тёмного лорда, и было вопросом времени, когда ему пришлось бы взять оружие в руки для защиты той, кого он поклялся защищать.