Впрочем, всё обошлось, и Амбридж опустила палочку. Теодор обернулся. Тут и там из окон замка выглядывали встревоженные волшебники, он буквально чувствовал их. Где-то на Астрономической башне запустили фейерверк.
Вместе с расколдованными кроликами Амбридж и Макгонагалл, возмущённая донельзя, вернулись в замок, и Теодор с Паркинсон продолжили свой путь. То, что видел и делал каждый из них, они не обсуждали.
На следующий день должны были состояться последние СОВ — по Истории магии. К этому предмету Теодор практически не готовился, так как считал себя уверенно разбирающимся юным чародеем, однако всё же почувствовал некоторое волнение уже перед завтраком.
— Считай, всё сдали? — улыбался во все свои крупные белые зубы Забини. — Лафа! Скоро каникулы. Вон, перваши как трясутся!
Правду говоря, Тео и сам трясся. Это было представить — перед Чарами и Трансфигурацией ему было практически всё равно, а здесь… почему-то в голову лезли какие-то невнятные образы. Артур Уизли мрачно качал головой, сокрушаясь, что у поклонинка его единственной дочери «тролль» по Истории магии. Леди-бабушка грустно смотрела на него и молчала, утирая глаза платочком, отчего ему становилось жутко стыдно. Тюберы поджимали губы, и их средний сын горделиво задирал нос — ведь в Друмштранге с этим всё отлично!
Словом, Теодору, в отличие от Блейза, никак не было легко и весело. До самого экзамена он, словно в трансе, повторял всю историю магической Британии. Кельтские, саксонские, датские, норманнские завоевания, пикты и скотти, Стоунхендж и Авалон, Мерлин и рыцари Круглого Стола, победившие Моргану… двенадцать гоблинских восстаний, церковная реформация Генриха Восьмого и полное разделение магов и маггловской церкви, обособление кварталов в магических городах… введение Статута, основание Хогвартса и появление Министерства Магии… деяния Мунго и Кризворти, Дервента и Блэков, колонизация Северной Америки и отсоединение МАКУСА — словом, десятки и сотни дат, исторических фактов, направлений, деяний и прочего.
Впрочем, к моменту начала СОВ он совершенно успокоился. Возможно, на это повлияла встреча с Джинни во внутреннем дворике замка, где она прогуливалась с подругой — светловолосой девушкой с Райвенкло. Ему перехотелось быть размазнёй и неуверенным в себе мальчиком, и он выпрямился, успокоился, выпятил впалую грудь и расправил худые плечи. С досадой его посетила мысль, что на фоне крепкого квиддичиста Поттера или здоровяка Невилла он был куда менее привлекателен, но эта мысль была задвинута максимально глубоко, и вскоре он вместе со всеми своими сокурсниками, без малого полусотней студентов, оказался в Трапезном зале, переоборудованном под сдачу СОВ. Этот экзамен был единственным, который писал синхронно весь поток — все прочие были разделены в случайном порядке, так, что на трети он пересекся с Артуром, на трети — с Бутом, а ещё на половине — с Уизли, который каждую свободную минуту глядел на свою ненаглядную Данбар, как будто оглушённый амортенцией.
Билет ему попался достаточно простой — первым вопросом значилось: «Миф о Мерлине. Истоки, причины, факты. Король Нортумберленда Артур и его дружина в магических и маггловских источниках». Эту тему он знал лучше многих, ведь его лучшего друга, кузена по крови и брата по магии, звали Артуром; конечно же, едва оказавшись в Хогвартсе, Арчи прочитал всё, что было доступно, про эту историю! Так, что и Тео знал многое — просто из рассказов и болтовни с Гампом!
Второй вопрос в билете был совершенно из другой эпохи, и описывал события, современниками которых был уже даже Дамблдор. По счастью, это были не «средневековые» ковены, выродившиеся несколько десятилетий назад, и не война с Гриндевальдом, но… «Гоблинские волнения 1890-х. Причины, следствия. Роль и место фигуры Ф.Н. Блэка в подавлении восстания Ранрока».
По этой теме он мог сказать гораздо меньше, чем по первой. Конечно, запреты на ростовщичество как причина волнений и ограничения на применение волшбы в шотландских горах были известными причинами волнений, но ими список не ограничивался. В голову лезла история из девчачьего романа, едва ли более серьёзного, чем книги Локхарта, который буквально снёс Джинни зимой голову.
Теодор соглашался с ней в том, что история Себастьяна и Нэнси была безумно романтичной (хотя не читал, а о Сэллоу лишь слышал как о современниках, державших какую-то лавку в Шеффилде), а их сила любви позволила овладеть древней магией, но к реальным фактам записки Джоаны Роули, выстрелившие во времена их родителей, имели наверняка немного общего. А в памяти были только они.