Проклиная себя за недостаточную подготовку, он писал и писал, кусал по-прежнему непривычное на ощущения перо (ручки на всех СОВ, как и другие артефакты, были запрещены), ломал голову и старался не смотреть по сторонам — на резво заполняющего третий лист Малфоя, Патил, которая первой сдала работу, или на Крэбба, так и не сделавшего попытки сделать что-либо, кроме как поставить, кажется, огромную кляксу на лист.
Вопрос за вопросом, он перечислял лихтенштейнские и верхненемецкие претензии на первенство в Международной конфедерации, законы и проекты, устанавливавшие ответственность за нарушение Статута под водой и на воде вдали от суши, историю конфликтов британских волшебников с аборигенами Новой Зеландии (и тем, как те одержали несколько решительных побед), историю русской революции начала века и магических лагерей, куда ссылали магов Восточной Европы для строительства великой магической Гипербореи.
Внезапно где-то позади, в десятке людей от Нотта, раздался истошный крик. Все студенты тут же подскочили, а к вопившему — Поттеру? — кинулись наблюдавшие профессора и даже призраки, висевшие под потолком.
Профессор Тофти, по слухам, готовившийся брать самоотвод от экзаменов на следующий год — его правнук шёл на первый курс! — помог Поттеру подняться, качая головой, и вывел в вестибюль. Старый мистер Уоррингтон постучал тростью о пол, и студенты вернулись к работам. Через полчаса время истекло, и Нотт, абсолютно мокрый от пота, вышел в коридор.
— Поттер как всегда, — фыркнула неожиданно оказавшаяся прямо у его локтя Паркинсон. — Правильно говорит декан, это всё знаменитость.
— Ему просто недостаёт славы Уизли, — криво усмехнулся Захария Смит. — Тот хотя бы перестал быть дыркой на кольцах, а Поттер теперь дырка по СОВам.
Теодор поспешил отдалиться от обсуждения квиддича. Он посетил единственный матч в году — последний — только чтобы доставить удовольствие Джинни, брат которой действительно совершил победу над собой и сделался неплохим вратарём. Но до того он всячески избегал всех тем вокруг квиддича, в том числе ненависти к Рональду, которой болели многие слизеринцы. Что удивительно, на их курсе разве что Гойл и Гринграсс отличились песнопениями про «дырку Рональда».
— А что было-то с Поттером? — спросил он у Лонгботтома, вышедшего вскоре после шрамоголового психа. Невилл пожал плечами.
— Не знаю, но он попросил встречи с Макгонагалл. Она сейчас принимала у третьего курса последний экзамен, наверное, как раз с ним говорит.
Поттера он и правда увидел перед ужином. Он был растерян, теребил себя за футболку (Теодор в очередной раз за последние месяцы с недовольством заметил бицепсы у сверстника) и говорил о чём-то со скептичного вида Грейнджер, пока они с Гампом проходили в сторону библиотеки, заваленные книгами.
— Чего летом делать будем, — спросил Арчи. — Я бы в Париж съездил…
— Ба писала, что советует, — кивнул Нотт. — Но нам придётся с ней и ехать, потому что во Франции теперь строгие законы. На поезде!
— Туда ходят поезда, как в Хогвартс? А как, там же вода.
— Не знаю, это ты у нас маггловед.
— А, точно! Они год назад запустили тоннель под водой! Поездом и правда можно, но только маггловским.
Строя планы и фантазируя, они сдали книги мадам Пинс, которая, поджав губы, вычеркнула их из списка должников. Протеевы чары должны были вычеркнуть их и на стенде возле Трапезного зала.
Закончив с делами, парни устроились у одной из ниш, обсуждая, как можно провести лето. Тео держал в голове мысль о том, что Тёмный лорд в любой момент мог нанести удар, но не заострял внимание брата на ней — в конце концов, он пусть и был членом «армии Дамблдора» зимой, но за одно обсуждение такого в стенах замка…
Вдруг мимо них с грацией носорога практически пробежала Амбридж. Оба юноши скривились: временный директор потеряла едва ли не всю остававшуюся симпатию студентов после происшествия с Макогнагалл накануне. Когда она скрылась за поворотом, извергая ненависть к Пивзу, видимо, встретившемуся ей там, Гамп отвернулся к окну, забравшись с коленями на подоконник.
— Как думаешь, она останется на следующий год?
— Шутишь? Уже и Попечители, и даже Британская Лига Квиддича выступили против. На Слизерине только и разговоров, что о её отставке. Правда, Дамблдора мы тоже не хотели бы видеть вновь.
Амбридж, меж тем, вернулась уже спокойным шагом обратно из того коридора, где только что встретила Пивза.
— Нотт! — рявкнула она. — За мной. В замке заговор!
— Пойдём, — шепнул ему Артур, и оба студента последовали за злой (это буквально чувствовалось в воздухе) Амбридж. По пути к своему кабинету она так же заставила последовать за собой нескольких встретившихся ей членов Инспекционной дружины и старост Хаффлпаффа, Макмилана и Флака. Последний был сыном одного из членов Попечительского Совета, а получил назначение лишь после трагической смерти Седрика, и следовал за профессором с показным неуважением.