Когда они дошли до кабинета Амбридж, дверь туда оказалась открыта. Женщина буквально лучилась злобой, и, выхватив палочку, она с порога разоружила Гермиону Грейнджер. Префект Гриффиндора не успела сказать и слова.
— Взять их всех! — рявкнула она сопровождавшим её студентам, и, пока все решались, стоит ли в этом участвовать, Теодор исподтишка наставил палочку на спину Амбридж, пока она выдёргивала стоявшего на четвереньках Поттера из своего камина.
— Ты думаешь, — торжествующе и злобно процедила она, встряхивая психа за шиворот, — что после двух нюхлеров я позволю еще одному мерзкому маленькому крысенышу проникнуть ко мне в кабинет без моего ведома? Глупый мальчишка! Да после того, как сюда подкинули второго нюхлера, я наложила на дверь особое Сигнальное заклятие против воров! Забрать у него палочку!
Нотт перевёл палочку на Поттера и разоружил его — в этот раз, в отличие от прошлого года, не отбрасывая назад. Его палочка оказалась в руке юноши. Слизеринцы ввели других гриффиндорцев, которые пытались удрать — Невилла и Уизли, а затем сердце Теодора пропустило удар. Монтегю, торжествуя, тащил, как на привязи, Джинни. Кровь залила глаза Нотта, и он сделал шаг, наставив на четверокурсника сразу две палочки. Тот мгновенно сориентировался, и спустя мгновения Джинни и её подруга были расколдованы и освобождены, пока Уоррингтон докладывал Амбридж, что Инспекционная дружина задержала подозрительных студентов.
Амбридж принялась расспрашивать Поттера, а Тео отвёл Джинни в сторонку.
— Что случилось? — тихо спросил он. Сосредоточенное выражение на лице гриффиндорки свидетельствовало, что она была готова бороться и дальше, но почему?
— Они напали на нас! — шикнула она. — Мы ничего не делали!
— Поттер точно что-то делал, — прошептал он. — Я надеюсь, ты…
— Я правда ничего не делала! — она даже топнула ногой. — И вообще…
Уоррингтон, как оказалось, успел послать кого-то за деканом, и в кабинете стало ещё более людно — пришёл Снейп, траурно известивший о том, что у него кончился Веритасерум. То, что он кончился, навело Нотта — и многих других присутствующих, включая хаффов, судя по лицам, — на дурные мысли относительно обоих. Едва Снейп вышел, Флак выступил вперёд, заложив руки за спину — и сжимая палочку.
— Простите, директор, что вы имели в виду под словами о том, что хотели бы использовать зелье Веритасерум на ученике?
— Мистер Флак, — зло процедила Амбридж. — Этот ученик будет исключён из Хогвартса, едва я передам его на руки аврорам. Вы обязаны подчиняться мне!
— Простите, мэм, — твёрдо заявил Кристофер, — но применение Веритасерума на учениках Хогвартса запрещено Уставом, если они не являются подсудимыми Визенгамота. В связи с этим…
— Замолчите! — взвизгнула жаба. Поттер, связанный на стуле перед ней, поморщился. — Значит, я перепишу уставы этой дрянной школы! Никому не позволено…
— Соппоро, — мягко сказал Артур Гэмп, направляя палочку в висок Амбридж. Теодор и не заметил, как он подобрался к ней. Ситуация тут же накалилась до предела.
— Всем! Немедленно! Сдать! Палочки! — скомандовал Флак, обращаясь к Инспекционной дружине. Теодор почувствовал, как ему под лопатку упирается палочка оттуда, где стояла Джинни, и с недоверием покосился назад.
— Сдавай палочки, Тео, — ласково сказала рыжеволосая бестия. — Сдавай палочки!
Мучимый недоверием, Нотт протянул расколдованному Поттеру его палочку, после чего Рональд Уизли наложил на него Инкарцеро. Члены подпольного сопротивления — а таких оказалось больше половины в комнате! — связали и усыпили всех, кроме Нотта (его, ради разнообразия, Джинни пощадила), после чего стали обсуждать свои действия дальше. Поттер нёс бессвязную чушь — о том, что Тёмный лорд держит в плену в Отделе тайн кого-то, кто дорог лично ему, чтобы выманить его туда и заставить обменять пленника на какое-то пророчество…
Нотт с усилием перевернулся на спину.
— Кретины, — сказал он. — Никому в голову не пришло, что это может быть ловушкой? Джинни, заклинаю тебя, пожалуйста…
Договорить он не успел — резко захотелось уснуть крепким и очень сладким сном.
— …рвейт, — сказал кто-то неприязненным голосом, и волна искрами прокатилась по телу Теодора Нотта. Затекшее тело ныло, в горле першило от сквозняка по полу, и едва получилось открыть опухшие глаза. Над ним стояла профессор Спраут, чьё лицо освещали факела на стенах и луна за окном. — Мистер Нотт, вот уж о ком я не могла и подумать!