Тео ничего про такую статую не слышал, а Гамп, очевидно, знакомый с этим понятием благодаря месяцу в МАКУСА, восхищённо охнул.
За тот день они посмотрели ещё несколько маггловских достопримечательностей в центре Парижа. Памятные стелы, Елисейские поля и Триумфальная арка, мосты и набережная Сены — Париж сверкал, блистал, лучился солнечным светом и Теодор чувствовал, как влюбляется в этот город.
Уже вечером они догуляли до одного из центральных магических кварталов. Во французской столице их было несколько! В Лондоне в прошлом тоже было несколько кварталов магов, но печальны были судьбы всех из них, кроме Косой аллеи и улиц вокруг неё. Здесь же, у континентальных лягушатников, в городе было аж три квартала, а ещё один был отведён под студенческий городок Сорбонны!
Улицы магглов тут и там содержали следы колдовства, бытового или детского, следы чар волшебников в своих или чужих квартирах, но магический квартал был совершенно иным. Глаз Теодора радовался, как в первый день в Хогвартсе. Это было ни с чем не сравнимо — яркие, красочные магические вывески, зазывавшие людей в кафетерии или бистро, афиши и проспекты. Повсюду играла музыка, и у красивого фонтана толпа людей слушала каких-то уличных музыкантов.
Рене поманил их за собой в проулок, и вскоре они поднялись на крышу одного из домов с видом на магический бульвар. Он так и назывался, Магический бульвар. Оттуда, сверху, они хорошо видели двух юношей и девушку, которые играли на целой плеяде музыкальных инструментов, под какие-то песни на французском. Девушка наколдовала себе другой голос, и запела под аплодисменты публики.
— Это самая известная песня Эдит Пиаф, — пояснил француз, опершись руками на ограждение крыши. — «Нет, я не сожалею ни о чём».
— Удивительно, никогда не слышал, — пробормотал Нотт.
Под прекрасный голос певицы он любовался пейзажем Магического бульвара. Тут и там в окнах виднелась жизнь. Играли какие-то концерты, где музыканты, как и уличные юноши, зачаровывали и управляли инструментами, тонким, тончайшим образом изменяя их звучание. Магические афиши манили и рекламировали какие-то магические события. На одной из них Тео с удивлением узнал Гилдероя Локхарта, подмигивавшего, словно бы сломавшись, всем, кто проходил мимо. Тут же к этой афише подбежал коренастый француз во фраке и приткнул палочку: на глазах у Тео маг насытил магическую афишу своей магией, и, побледнев, выпил какое-то зелье, через миг побежав куда-то дальше.
Спустя несколько минут они всё же спустились вниз и продолжили свой шаг по бульвару. С видом усталого экскурсовода девятнадцатилетний француз рассказывал англичанам о том, чем был известен тот или иной дом. На круглой площади он рассказал историю о магическом цирке, что располагался на бульваре в год, когда Геллерт Гриндевальд объявил о своих планах по завоеванию контроля над магглами, и было это в Париже.
Они прошли мимо гостиницы «Наутилус», которая стояла рядом с музеем мсье Верна, миновали несколько ресторанов, посвящённых регионам Франции — Шампань, Гасконь, Аквитания, Нормандия, и, наконец, дошли до не туристической части — здесь располагались магазины мётел, аптеки с ингредиентами, лавки одежды и обуви, продавцы палочек и амулетов…
Засыпали ребята, полные новых впечатлений, усталые и довольные.
Первого июля омерзительно бодрый француз в девять утра потащил их в Сорбонну. За несколько дней ребята уже успели устать от Франции. Здесь не было никаких каминов, соединявших между собой разные дома и уголки страны, а потому маги пользовались маггловскими средствами передвижения — поездами и экипажами, в том числе летучими, на пегасах. Было неудивительным, что на таком же собственно экипаже Шармбаттон прислал свою делегацию на Турнир несколько лет назад.
О Турнире они говорили несколько дней подряд. Дакари, в тот год заканчивавший обучение, не попал в отборочный список Турнира из-за того, что мадам Максим сочла его слишком хилым и непредставительным. О великанше, которая по следам событий в Британии ушла в отставку, он отзывался язвительно. Все те события во Франции смаковались газетами и журналистами, а газет здесь было не одна и не две, а четыре, но впечатления из первых уст были совершенно иным.
За разговорами о том, как и что различалось во Франции и Британии, они успели за прошедшие дни посетить Версаль и Лувр, где не было никаких магических артефактов — они хранились в базилике Дома Инвалидов, куда нужно было оформлять пропуск и билет в Министерстве, окрестности Парижа и даже осмотреть Страсбург, «навеки отбитый у проклятых бошей».