— Благодарю, — кивнул Теодор. Мешочек выглядел как дурная вещь, но, зайдя в уборную, он засунул его в свою очередь уже в безразмерный мешочек, куда отправилась и «официальная» палочка из дуба — так его не могли бы раскрыть по отпечатку волшебной палочки: на одной из афиш французские жандармы министерства магии говорили о «методе Пуаро» и предупреждали, что любая палочка оставляет след.
Часы показывали половину шестого вечера — что, собственно, тоже было «вечером», и, пройдя с острова Сити на бульвар Сен-Мишель мимо красивого фонтана, Тео отправился в сторону Дома Инвалидов и Марсова поля, где где-то находился и мост Александра Третьего, русского царя.
По бульвару Сен-Жермен и улице Гренель он вышел к месту захоронения корсиканца, маггла из магглов, чьё имя прогремело на весь магический мир. Наполеон Бонапарт умудрился остаться до последнего в неведении о том, что существуют маги, но те, кто предал сеньора сеньоров, короля Франции Людовика, пришли под руку властного Императора и привели Францию к таким вершинам, каких она никогда не знала. Это было удивительно, и даже занудность Биннса не могла уменьшить удивительность событий той эпохи. От дома Инвалидов Теодор без труда нашёл мост Александра Третьего. Он был там с Дакари, и в тот раз там крутились русские — и маги, и магглы, в том числе русские маги из числа эмигрантов.
На другом берегу действительно оказалась магическая, скрытая антимаггловскими чарами, таверна. «Философский камень» было написано на двух языках — на французском, это в принципе угадывалось, и как раз на кириллице, не то на болгарском, не то на русском.
Внутри было людно, но Теодору не виделось особой проблемы в этом: он уже знал, что ищет парня с гитарой, и, поправив рюкзак, потянул на себя дверь.
В лицо ему пахнуло хмельным духом, а в уши тут же ударила громкая музыка. Множество молодых людей и девушек, оказавшихся вокруг, были пьяны и пили только больше. Теодор поразился тому, какая фантасмагория магии происходит вокруг. Нащупывая себе дорогу в полумраке трактира, он дошёл до барной стойки.
— Вы понимаете меня? — крикнул он бармену. Молодой араб, чьи волосы были заплетены в дреды, а на голове красовалась какая-то странная шапка с жёлтым, зелёным и красным цветами, покачивался в ритм музыки. — Меня слышно?!
— Не кричи, он не понимает по-английски, — сипло рыкнул неожиданно оказавшийся рядом человек. Теодор на мгновение испугался, и рефлекторно уткнул свою палочку в рёбра заговорившего. — Эй! Ты че, псих?
Бородатый мужчина с волчьими зрачками отшатнулся и, подхватив своё пиво и покачивая головой, растворился в толпе. Нотт с досадой хлопнул левой рукой по стойке, заправив палочку обратно в кобуру на предплечье и поднял взгляд. Наверху была галерея второго этажа — как будто бы первого было мало. Здесь в клубах дыма танцевали молодые девушки под пошлую маггловскую музыку, а вот там было как будто бы спокойнее. Человек с гитарой вполне мог сидеть там.
Нотт протиснулся к лестнице и поднялся наверх. За это время из его кармана вылетел платок, которым он хотел утереть лоб — мавры, негры, арабы и прочие маргиналы, что хлестали зелья и курили всякую магическую дрянь, судя по виду магии в их сигарах, могли и не только платок свистнуть.
Наверху действительно было спокойнее. Тут же французский школяр вскочил и бросился к нему навстречу, лопоча что-то на своём лягушачьем, но Тео отрицательно покачал головой и обошёл его. С несчастным видом тот поплёлся обратно, в конце попытавшись сорвать с него рюкзак — и потерпев неудачу, так как тот был зачарован от воровства. Нотт обернулся на грохот от падения неудачника, и его приятели, с которыми они играли в какие-то карты, загоготали.
В конце бельэтажа этого театра человеческих пороков действительно сидел, примостившись в уголке, достаточно молодой парень с редкой бородкой, чьи волосы были забраны в хвост. Он держал в руках повидавшую виды гитару, и никак не решался начать играть что-то, зато дважды, пока Теодор пробирался к нему, отхлебнул из своего пивного бокала.
— Мсье Тремблэй? — спросил Нотт, подойдя вплотную.
— Уи, мсье, — слегка удивлённо ответил ему парень. — Мищерщеву?
Познаний Тео было недостаточно, чтобы разобрать что-либо, кроме «да, мсье».