Словно сама магия хранила его.
Тео сошёл на берег и огляделся. Никакого преследования он не заметил и, спустившись по неприметной лестнице на цокольный этаж первого попавшегося дома, снял с себя чары невидимости. На пополуденном солнце его силуэт уже был виден даже не только в тени, и попросту опасным было рисковать Статутом. Никто бы этого ему не простил, случись что.
Первым делом на острове он зашёл в первую же маггловскую пиццерию и поел впервые за больше, чем сутки. По его внешнему виду официантка, миловидная темнокожая девушка с узкой талией и широкими бёдрами, принесла ему кофе, добавив, что это было подарком от заведения. Оставив двадцать фунтов маггловских денег (все ещё нерастраченной прибыли от летнего дела, что они провернули летом девяносто второго… приятные воспоминания подняли настроение) в пиццерии, Тео вышел на улицу и осознал, что совершенно не знает, что делать дальше.
То, что канальные острова — Гернси, Джерси, Олдерни, — как и в старину были частью Магической Британии, Теодор знал наверняка. Шутка ли, на Олдерни Гриндевальд проиграл второго ноября сорок пятого года дуэль Дамблдору, что было величайшим триумфом магической Британии во всем текущем веке, а с Гернси свой род вели именитейшие фамилии из списка священных двадцати восьми (как бы Тео не желал своим предкам икать в посмертии) — Блэки и Принцы, потомки маггловского короля Эдуарда из начала четырнадцатого века, были сынами местных норманских ведьм из безвестных семейств.
Да и для самого Нотта Нормандия, где остался Сен-Мало, была не чуждой — Нотты были магами на службе Вильгельма Завоевателя, и оттуда отправились на остров Британия, где сразили воинство последнего английского короля и его магических импотентов.
Так или иначе, историю Тео знал; реальность была несколько удручающей: он не знал наверняка, жили ли вообще здесь маги, или лишь магглы остались после узурпации Гриндевальда.
Поговорив с местными девушками, которые краснели в ответ на его искусственно-жизнерадостную улыбку, Тео узнал, что на острове был аэропорт — чем бы это ни было — откуда можно было добраться в Лондон. В ответ на его аккуратный расспрос о «странных местах», как бы наивно это не звучало, разбитная девушка с русыми волосами, сделав страшные глаза, предложила прогуляться ночью с ней до северного мыса, где германцы расстреляли ювелиров острова — и где водились их привидения.
Привидения, как хорошо знал Нотт из занятий с Флитвиком и бесед с леди Викторией, имели шанс остаться воплощёнными после смерти волшебника (или даже маггла) только если совпадало множество факторов. Мощный магический источник, яркая предсмертная эмоция, что могла бы удержать слепок души на этом плане, возможность взаимодействовать с живыми людьми и насыщаться их эмоциями — именно потому призраки в Хогвартсе были столь живыми (а Пивз-полтергейст, воплощение подросткового буйства, и вовсе материальным). В других местах же призраки могли и не продержаться и недели, не говоря уже о годах.
Теодор отшутился от русоволосой магглы и, едва приблизился закат, перекусил и направил свои стопы к северному мысу. Местные жандармы, то есть стражи правопорядка, жандармы остались на континенте, пару раз окидывали его подозрительными взглядами, но ничего не говорили.
За какие-то сорок минут юноша добрался до парка, отделявшего его от моря на севере, от Канала. В небе клекотали чайки, ветер раздувал кроны деревьев и сдувал тепло, накопившееся за день.
Теодор, уже ничему не удивляясь, углубился в лес. Тут и там здесь попадались следы магии. По большей части это была эмоциональная, спонтанная магия, как ему говорил Флитвик, такую могли и магглы чудом создать — они так и называли это, «чудеса». Магические следы имело и зачатие, и вспомнив об этом Нотт покраснел. Первенцы семей потому и считались наиболее достойными унаследовать богатство и славу, что их зачатие несло магическую энергию.
Пройдя лес почти насквозь, он отбросил от себя эти мысли и достал палочку. Впереди, в развалинах крепости, что всё ещё содержала следы чар, кто-то колдовал.
— …Стэн, ты вообще в это веришь? — крикнул какой-то женский молодой голос с лёгким акцентом.
— Я закончил Хог, детка! Что мне какое-то галльское панорамиксово зелье!
Нотт вновь наколдовал на себя дезиллюминационное заклятье и, стараясь не шуметь, подкрался к камням. Он забрался на шаткие старые кирпичи, вывалившиеся из бойницы в стене, и заглянул в щель. Несколько молодых людей спешно раздевались, не расставаясь с палочками в руках. Отсветы пламени какого-то очага бросали на ровную площадку причудливые тени. В центре стоял чан с зельем, мерцающим бурой магией, а рядом с ним — несколько связанных фигур.