Это было странным совпадением, но юноши прошлись ещё несколько кварталов, прежде, чем расстаться у каминов. Невилл скомандовал: «Домой!» и отправился куда-то вдаль, а Тео направился в Кардифф.
Лавка близнецов Уизли была открыта, как и в прошлый раз, но защитных чар стало больше. В столице Уэльса число авроров было значительно ниже, чем в Лондоне, но помимо дежурной тройки в министерском представительстве за столиком у какого-то магического артефакта скучали ещё трое мужчин с белыми повязками на рукавах, беседовавшие на своей валлийской тарабарщине.
Теодор вошёл в мастерскую «Волшебных Вредилок», но в отличие от прежнего раза он был не один. За прилавком стоял чернокожий Ли Джонсон, показывавшей пожилой женщине, как работает какой-то артефакт. Женщина была в маггловском платье, и, вероятно, и была магглорождённой. Тео прошёлся вдоль витрин, разглядывая представленные там товары. Ассортимент изменился не слишком сильно; разве что именно защитных артефактов стало больше. Как и анонсировал ему Фред. Или Джордж.
— Мистер Нотт, вы что-то хотели? — учтиво обратился к нему темнокожий грязнокровка. В Хогвартсе Джордан, подпевала близнецов Уизли, позволял себе колкости и дерзости ко всем вокруг; от такого подобострастного обращения Тео почувствовал укол удволетворения.
— Ли, а Джордж и Фред здесь?
— Джордж сейчас в Ливерпуле, а Фред у мистера и миссис Уизли, — извиняющимся тоном пояснил Джордан. — Они передавали вам послание, если вдруг вы зайдёте.
Тео развернул протянутый семнадцатилетним юношей свиток.
«Теодор! Если ты вдруг читаешь это, значит, после своего освобождения из несправедливого ареста ты отправился к нам в Кардифф. Родители очень хотели поговорить с тобой. Камин открыт для тебя. Адрес — Нора. Джинни переживает. Форджи».
Нотт вздохнул. Сил отправляться на разговор с Уизли прямо сейчас у него не было никаких, а потому он свернул свиток обратно и убрал свиток в карман рубашки.
— Скажи, а парни начали делать волшебные палочки? — как бы невзначай полюбопытствовал он. Джордан вздохнул.
— Анджелина сказала то же самое уже третьего числа, — ответил он непонятно. — Просто… ну, палочки — это сложные артефакты. Нужно уметь заготавливать древесину, концентраторы, иметь схемы поставщиков… Олливандеры занимаются этим с древних времён, и вместе с римлянами они пришли из Тосканы в Британию, а свои семейные секреты они хранят лучше, чем гоблины.
— И что, — неприятно поразился Нотт, — нам этот рынок недоступен?
— Я думаю, что да, — чернокожий юноша уставился в прилавок. — Сейчас все Олливандеры спрятались где-то в своих поместьях. Джимми Киддел, вот кто продаёт палочки. Говорят, что он — внебрачный сын Олливандера, и потому умеет делать палочки…
— Киддел? Ребёночник… возможно, — задумчиво проговорил Тео. — А где его лавка?
— Вообще, — Ли покраснел, — он несколько лет торговал в Лютном. А сейчас открыл лавку в Косом, и в Хогсмиде тоже. Меня звали, но я остался у Уизли, здесь интереснее, — зачем-то добавил он.
Теодор попрощался с Джорданом кивком и зашагал обратно к каминам.
Лавка Джимми Киддела в Хогсмиде оказалась на первом этаже соседнего с трактиром мадам Розмерты здания, где до того располагалась цирюльня Эйдельмана. Судя по валявшейся в проулке афише цирюльни, Эйдельман, которого хвалил Блейз, бежал отсюда в спешке.
— Прошу прощения, могу видеть мистера Киддела? — обратился Тео к продавцу. Как ни удивительно, это была самая что ни наесть настоящая молодая русалка, чью кожу, кроме лица, обволакивали чары водного пузыря. В прошлом учебном году четверокурсник Акимбо, этнический японец, заколдовал в такую водную тюрьму свою сокурсницу Кадам — и если бы Пакстон не сказал вовремя об этом префектам, девочка бы не отделалась больничным крылом. Впрочем, этой русалке, кажется, было вполне комфортно.
— Вам повезло, — мелодично и с (почему-то норманским) акцентом произнесла девушка. — Джимми! — крикнула она сродни банши, и Тео аж присел в коленях от такого резкого крика. — Простите, — покраснела её мертвенно-бледная зеленоватая кожа.
— Что такое? — выскочил откуда-то из-под прилавка вороватого вида волшебник лет эдак сорока, чьи длинные нечёсанные волосы с обильной проседью были покрыты лаком и смотрелись как парик. — Вы хотели меня видеть?
Нотт кивнул.