Вечером, до того, как отправиться к чете Уизли в некую «Нору», он написал на имя Артура Уизли письмо.
«Мистер Уизли! Премного тронут вашим участием в высвобождении из несправедливого заключения. Джордж и Фред передали, что вы бы хотели со мной поговорить. Смею удостоверить вас, что посещу ваше место обитания по ключевому адресу завтра, двадцать шестого числа. Надеюсь на понимание. Т.Н.»
И вот теперь, утром, несколько мандражировал перед камином. Летняя погода в Англии, несмотря на её небольшие размеры, была везде уникальна, и он на всякий случай взял с собой зонт; на ногах его были летние туфли, короткие белые носки едва прикрывали лодыжки, а бриджи солидно-каштанового цвета дополняли бирюзовую футболку поло. Теодор пригладил волосы и провёл ладонью по скуле — утром он побрился заклинанием (в очередной раз подивившись абсурдности запрета колдовства летом: как бы магглорождённым магам бриться у родителей, когда привычный способ недоступен? Зарастать, как йети?) и слегка нервничал, что какие-то следы волос могли остаться на его худом лице.
Наконец, решившись, он поправил кобуру с официальной палочкой на правом предплечье и зачерпнул из вазочки горсть летучего пороха.
— Нора! — скомандовал он, сыпнув горсть пороха в камин, и огонь там тут же окрасился в зелёный магический цвет. Миг — и его уже утянула сеть колдовских каминов, что связывали воедино всю Британию.
За секунды полёта Тео успел оценить изменения, что постигли каминную сеть за минувшие недели. В прошлом он привык к тому, что, пролетая в каминной сети, на мгновение он мог зацепиться взглядом за тем, что происходит в других каминах, подключенных к транспортному колдовству; иногда даже удавалось услышать обрывки фраз и восклицаний. Теперь же… многие камины были перекрыты решётками, лишь рёв трубы сопровождал его в ушах, да и в целом каминов стало меньше.
И всё же эти несколько секунд быстро прошли, и Тео, едва не покатившись кубарем, вышел в том самом месте, что было привязано к сети как Нора.
Небольшая, но просторная гостиная была заставлена всякой всячиной. Два кресла и широкий старомодный диван были обращены к камину — сразу можно было представить, как холодной зимой большая семья сидит и греется у источника тепла перед Рождеством. В воздухе витал лёгкий запах полевых цветов, доносимый ветром из открытого окна, где колыхались занавески. На полочках стояли колдофото, на которых без труда угадывались многочисленные члены семьи Уизли.
Вопреки правилам хорошего тона, его никто не встретил. Тео с интересом оглядывался, отмечая огромное множество следов магии, некоторые из которых были ему знакомы. Близнецы, Билл и Джинни, да даже и Рональд имели характерные следы магии, но кроме них здесь были и другие.
Негромко играло колдорадио, и мужчина-певец грустно, с надломом рассказывал в песне о том, как хочет выкрасить всё чёрным. Нотт вспомнил, как прошлым летом познакомился с миссис Уизли в… где-то (память упорно отказывалась подсказывать, где, но думать об этом не хотелось), где жил Сириус Блэк.
Теодор откуда-то знал наверняка, что Поттер бывает у Уизли, и подумал о том, что ему, должно быть, было плохо даже больше, чем Теодору и леди-бабушке. Сирота с самого детства, Мальчик-который-выжил лишился крестного в тот же день, когда погибла тётя Гестия.
Обернувшись, он увидел рядом с камином удивительный артефакт, который тут же затмил его сознание, заставив забыть обо всех размышлениях — так он был прекрасен. Это был настоящий шедевр, и если бы Теодор не знал, что лезть руками в гостевом доме куда-либо было неприлично, он обязательно бы попытался коснуться столь чудесной магии. Огромные часы показывали местоположение и состояние каждого члена большого семейства Уизли. «Учёба», «работа», «дом», «больница», «в пути», «тюрьма» и почему-то «смертельная опасность». Прямо сейчас можно было видеть, как «в пути» были Чарльз, Фред и Джордж Уизли, в то время как остальные были «дома». Теодор с усилием смог «выключить» способность видеть магию (по спине пробежал неприятный холодок, что делать это каждый раз становилось всё труднее). Без магии часы выглядели чуть менее восхитительно; маггловские вилки и гаечные ключи, что служили стрелками, смотрелись несколько странно.